Найдёныш
Шрифт:
– Покалечит? Меня? Девка? – Бризовец расхохотался. – Ещё скажи, что ты это сделаешь, шибздик косоглазый!
Собеседник тут же ему поклонился:
– Ну раз вы так этого желаете… – Деловито намотав на руку болтавшуюся ткань своей хламиды, стал перед противником, до того напоминая напыщенной позой древнюю статую, виденную однажды в Бризоли, что Анжэ захотелось расхохотаться. Однако девица, топтавшаяся за спиной «статуи», не смеялась. Только и пробурчала безнадёжно:
– Найдёныш, ну хватит уже… пошли отсюда, а?
– Сейчас-сейчас, – отозвался тот, не поворачивая головы. – Ведь этот достойный господин сам вызвался, будет невежливо ему отказать… – И неожиданно повысил голос: – Все это слышали?!
Заинтересованно оглядывавшиеся ближние посетители кивками и нестройным хором подтвердили: мол, да, сам нарвался, дурак бризовский! Верховный клан мореходов в окраинных землях не только традиционно не любили, но ещё и не стеснялись это показывать. Анжэ заметил, как кое-кто уже ударяет по рукам и звенит монетами, и, перестав посмеиваться, заинтересованно подался вперёд.
И всё равно он не успел заметить, что и как произошло. Вот решивший больше не тратить слов Ван замахнулся, а в следующий момент уже врезался в ближний стол – сидевшие за ним с ругательствами и смехом вытолкнули его обратно, к по-прежнему стоявшему неподвижно девичьему заступнику. Заскрипели сдвигаемые в стороны табуреты и лавки, зрителей заметно прибавилось, а сама защищаемая с длинным обречённым вздохом присела на угол анжэвского стола.
И пошло-поплыло! После каждого своего замаха, пинка, рывка бризолец неизменно оказывался либо на полу, либо на опустевших соседних столах: чернявый парень уклонялся лишь в самый последний момент, «провожая» нападавшего ладонью, локтем, плечом… Народ, дорвавшийся до бесплатного представления, одобрительно ревел-ругался, свистел и топал ногами. Анжэ глянул на рыбачью девицу – та со скукой рассматривала собственные ногти.
Закончилось всё, когда на очередной раз рухнувшего Вана в прыжке приземлился «заступник», заехав ему куда-то зажатой в кулаке увесистой связкой ключей – бризолец дёрнулся и решил почему-то больше не вставать. Отряхивая свою цветастую хламиду, парень придирчиво осмотрел противника сверху, удовлетворился увиденным и протянул руку Ингрид яру Пассат.
– Мы немного задержались, хозяйка, вас уже в конторе ищут!
Вместо того чтобы принять предложенную руку, девица с размаху раздражённо шлёпнула по ладони (поморщившийся защитник замотал ею, отбитой) и пошла на выход, не оглядываясь ни на Анжэ, ни на поверженного бризольца. Шедший следом парень пошатывался от сыпавшихся на плечи и спину одобрительных хлопков и тычков…
Боцман, завернувший вечерком в «Моржовый клык» пропустить кружку-другую со своим шкипером, очень удивился, когда капитан порекомендовал ему обязательно принять в команду парня по имени Питер яр Пассат, буде такой явится наниматься.
– Да на кой нам неизвестный рыбачок на борту? И так эти… уч-чёные будут нами командовать да палубу топтать!
Анжэ де Циклон задумчиво улыбнулся:
– Просто хочу ещё раз кое-кого увидеть.
***
– Драчун!
– Сами вы, хозяйка, изрядная драчунья… Ай!
– Не дёргайся, что ты, ровно дитя малое, и секунды потерпеть не можешь!
– Так щиплется же!
– Миг дерёт, час лечит, – наставительно заметила Ингрид, закрывая крышкой склянку с мазью – бризолец таки ухитрился заехать Найдёнышу по морде – вон, лепёха вместо губы. – Какого чёрта морского ты следом попёрся?
– Присмотреть за вами…
– Ты за собой-то присмотреть не можешь!
– …потому что вы, хозяйка, как раз настоящий маленький ребёнок и есть, – из-за губы чуть невнятно, но всё равно нудным учительским голосом продолжал Найдёныш. – Только за порог – глядь, опять очередная неприятность! Что вы с этим эмиссаром не поделили?
– А, – вяло отмахнулась Ингрид, – он просто приятель того самого циклонца!
– Который вас высмеял, если не обругал, когда вы запретили ему нанимать вашего брата? – подхватил Найдёныш.
– А ты откуда знаешь? – насторожилась Ингрид. – Ты что, с самого начала за мной следил?
– Вовсе нет. Но разве предполагался другой ответ? Я иногда вам очень удивляюсь. Может, для разнообразия хоть раз сначала подумаете, а потом уже сделаете?
– Ну, ты ещё… – огрызнулась девушка.
Они сидели на склоне холма и смотрели на бухту. Судов у пристани и на рейде стояло немало: остров Крон, хоть и был во много раз меньше Албруса, оставался не только добычливой факторией Пассата, но и перевалочной базой для идущих к югу промысловых, торговых, военных и прочих кораблей, не оглашающих своих целей и порта назначения. Тут можно запастись провизией, пресной водой и всем остальным необходимым для долгого плаванья, так что в судоходные сезоны жизнь здесь просто кипит.
Вот же… тоска-тоскущая! Отвернувшаяся от опостылевшего вида Ингрид улеглась на траву, заложив руки за голову и скрестив ноги. Уставилась в небо. В высокой голубизне посверкивал длинной полосой Небесный Путь. Сидевший рядом Найдёныш жевал травинку и так сосредоточенно разглядывал порт, словно разрабатывал план его захвата.
В некотором смысле так оно и было; только Найдёныш продумывал не захват, а побег. Но на него нужно сподвигнуть хозяйку, без которой пока никуда: настолько много потеряно знаний-воспоминаний, что даже отличная на сегодняшний день память и цепкий ум не выручат. Туда просто не вложено того, что каждый мореход или – он с неохотой, но допускал это – даже какой-то островитянин усваивает с самого детства! С Ингрид намного легче освоиться в забытом, а потому новом для него мире. За полгода на Кроне воспоминания о прошлой жизни так и не вернулись, но он твёрдо знал, что не желает остаться здесь в качестве рыбака, торговца, даже конторского служащего, хотя несомненные способности к чтению-письму-арифметике у него имеются. А из всех окружающих людей его стремление выбраться в большой мир разделяет только Ингрид яру Пассат. Недаром же она три года назад каким-то образом сумела убедить семью и старейшину рода, что ей просто необходимо поступить в университет, да ещё и Муссона. Что произошло в конечном итоге: то ли Пассат бросил оплачивать учёбу, то ли студентку за что-то исключили, Найдёныш не выяснил; Ингрид на прямой вопрос не отвечает, а её сородичи выдают такое разнообразие версий, что становится ясно – сами не в курсе. Но как ни надеялись родственники, «дурь» из девки никуда не ушла, лишь затаилась до времени, и было им (и дури и девице) на родном острове тесно и душно.
Найдёныш забросил пробную удочку:
– А вы не задумывались, зачем и куда плывут на судне этого Анжэ-циклонца муссонские учёные?
– Мне это совершенно не интересно!
Ответ был таким резким и стремительным, что стало понятно – интересно, и ещё как.
– Я к тому, – мирно продолжал Найдёныш, – встреться и поговори вы с ними – а вдруг там ваши знакомцы из Университета Муса? – убедились бы сами, что это не пиратский рейд, и могли бы со спокойной душой отпустить с ними своего брата!
Ингрид глянула с внезапным подозрением:
– А тебе, случаем, Питер не приплачивал, чтобы ты замолвил за него словечко?!
Найдёныш ответил своей самой чарующей улыбкой:
– А разве хоть одно моё словечко может как-то на вас повлиять?
– Ещё чего! – проворчала Ингрид.
– Ну вот видите. – Парень вновь уставился на бухту. Ингрид смотрела на него. Так-то он ничего, выправился, уже не выглядит одним из Белых призраков, по россказням, появляющихся у Барьера. Хотя откормить как следует Найдёныша не удалось – вроде ест как нормальный взрослый мужик, да всё не впрок. Такое уж сложение у него, как врачи говорят – астеническое. Первое время его вообще от любой пищи выворачивало, кроме фруктов. Ещё и говорить почти не научился, а уже рожу кривил и тарелки отталкивал, пришлось пару раз даже оплеух надавать, силком кормить. Да и сейчас переборчивый, кухарка частенько жалуется, мол, разбаловала ты его, девка!