Найденыш

Charlotte Brontё

The Foundling

В этой книге я представляю читающей публике Витрополя [1] не литературный вымысел, а простое изложение фактов. События, описываемые на следующих страницах, произошли в минувшем году в нашем собственном городе. Я осознаю, что мой рассказ начисто лишен занимательности, однако, надеюсь, не навлеку на себя обвинений в нескромности, если добавлю, что в нем нет той гнусной лжи, тех отвратительных поклепов, которыми иные сегодняшние сочинители обильно сдабривают свои ядовитые писания. Впрочем, одну мелкую рептилию [2] я все же мимоходом задел. Моя книжица теперь в руках читателей, и, надеюсь, обретет благоволение в их очах.

Капитан Древ [3]

Лет двадцать назад в том отдаленном уголке доброй старой Англии, который именуется Дербиширом, стоял маленький домик под соломенной крышей, с беленым, обвитым жимолостью крыльцом и любовно возделанным садиком, возвещавшим случайному прохожему, что здешние обитатели не совсем обездолены и не утратили вкус к тем милым излишествам, которые так осязаемо скрашивают жизнь всякой правильно чувствующей натуры. Местность, окружающая этот счастливый уголок, с севера примыкала к длинному зубчатому хребту, над которым туманным лазурным конусом высился одинокий пик. На запад и на юг тянулась плодородная равнина, орошаемая живоносными водами Дервента, на востоке величественная дубрава тесно обступала Оуквуд-холл, древнюю фамильную усадьбу местного джентльмена, совершенно скрывая ее от глаз.

Был ненастный вечер на исходе сентября, когда Джон Картрайт и его жена Маргарет сидели под кровом смиренной хижины, где прожили сорок с лишним лет так счастливо, как только может быть счастлива супружеская чета в нашем мире забот и треволнений. Огонь горел ярко и весело; камин, пол и поблескивающий комод явно находились на попечении архиприлежной хозяйки. Джон последние два часа был погружен в чтение душеспасительной книги, чей узкий черный шрифт и пожелтелые страницы свидетельствовали со всей явственностью, что это не эфемерное дитя нынешних дней, а труд, заботливо передаваемый из поколения в поколение. Наконец Джон с красноречивым зевком закрыл почтенный фолиант и повернулся к жене спросить, скоро ли ужин. Маргарет, сразу отложив вязанье, ответила утвердительно и принялась собирать на стол. Через несколько минут там появились хлеб, сыр и кружка домашнего пива. Джон придвинул стул и уже поднял руки, чтобы благословить трапезу, когда неначатую молитву остановил донесшийся снаружи крик. Джон вздрогнул, Маргарет побледнела.

– Что это за шум? – спросила она испуганно.

– Не знаю, – ответил ее муж. – Помолчим; может, повторится.

Они внимательно прислушались, однако различили только судорожные завывания ветра да стук дождя по облетающей с деревьев листве.

Супруги уже собрались вернуться к ужину, но тут в порыве бури вновь прозвучал жалобный крик. Казалось, это плачет испуганный младенец. Джон встал, открыл дверь и выглянул в темноту, однако вокруг опять воцарилась полная тишь.

– Чёй-то странное, – заметил Джон. – Эй, там, кто ты и чего тебе надобно?

– Ма-ма-ма, – отозвался голос совсем близко.

Джон торопливо отступил в дом и, затворяя дверь, воскликнул:

– Храни нас силы небесные, это не человеческий язык! В саду или призрак, или кто-то из Маленького народца.

Маргарет, впрочем, держалась иного мнения. Она взяла свечу и вышла в сад; супруг, не желая уступать жене в храбрости, последовал за нею. После недолгих поисков они обнаружили в розовых кустах закрытую корзину. Покуда муж и жена взирали на нее с изумлением, крышка приподнялась и наружу высунулась крохотная ручонка.

– Если там не дитенок, то я сама не живая человеческая женщина, – объявила Маргарет, берясь за корзину, и с этими словами поспешно возвратилась в дом.

После того как дверь тщательно затворили и заперли на щеколду, супруги оглядели свою находку: это был, ни много ни мало, хорошенький ребенок примерно двенадцати месяцев от роду. Милая доверчивая улыбка, которая светилась в больших голубых глазах, и ямочки на розовых щечках совершенно пленили достойную чету. Маргарет поцеловала дитя и с материнской нежностью прижала к груди, а Джон поклялся, что, покуда они живы, малыш больше не останется без крова. В ту ночь они отошли ко сну счастливейшей парой в Англии. До сей поры к чаше их блаженства примешивалась единственная капелька горечи – отсутствие ребенка, которому они могли бы дарить любовь при жизни и оставить свое небогатое достояние, когда смерть заберет их в иной, лучший мир. Эта причина сетований словно по волшебству устранилась, и теперь ничто не омрачало их счастья.

На следующий день Маргарет сидела на крыльце с ребенком на коленях. Мимо как раз проходил мистер Хаслден, владелец Оуквуд-холла, джентльмен лет пятидесяти-шестидесяти; он был холост и располагал годовым доходом примерно в три тысячи фунтов. Заметив малыша, мистер Хаслден остановился и удивленно воскликнул:

– Чей это такой хорошенький малыш, Маргарет?

– Мой, сэр, – ответила она, вставая и делая реверанс.

– Ваш? Я и не знал, что у вас есть ребенок.

– Не было до вчерашней ночи, когда мы с Джоном нашли этого милого крошку в саду под розовым кустом у калитки.

– Так значит, вам неизвестно, чей он?

– Да, но поскольку, сдается, у него нет ни отца, ни матери, мы решили взять малютку себе.

– Это мальчик или девочка?

– Мальчик, сэр. К его одежде была приколота бумажка с надписью «Эдвард Сидни».

Мистер Хаслден на мгновение задумался, потом сказал:

– Почтенная сударыня, я возьму на себя заботы о воспитании этого ребенка. Вы, если хотите, можете его нянчить и быть ему приемной матерью, в каковом качестве будете получать за труды десять гиней в год.

Сказав это, он удалился, не дожидаясь ее ответа.

Маргарет очень не хотела уступать ребенка и почти решилась отклонить притязания мистера Хаслдена. Впрочем, вечером, когда муж вернулся с работы, она обо всем ему рассказала и попросила дать ей совет, что тот и сделал незамедлительно в следующих словах:

– Вот что я скажу тебе, жена: не стоит обделять мальчонку, отказываясь от такого щедрого предложения, потому что, думается мне, он знатного рода. Глянь на шелковый плащ, в котором мы его вчера нашли! Застежка-то, видать, из драгоценного камня – ишь как блестит! У бедняков таких не бывает. Надо бы отдать плащ мистеру Хаслдену: может, когда мальчонка вырастет, удастся доказать, кто он таков.

Маргарет как добрая жена послушала мужа и в тот же вечер отправилась в Оуквуд-холл, чтобы лично вручить плащ мистеру Хаслдену. Тот похвалил ее за честность и дальновидность, затем, бережно взяв плащ, запер его в сундук.

Шли годы, тайна оставалась сокрытой. Эдвард Сидни рос красивым мальчиком, сохраняя, впрочем, деликатность черт, отличавшую его в младенчестве. Однако теперь он начал проявлять наклонности, указывающие на знатное рождение. Была в нем решимость, которая, в зависимости от верного или ошибочного воспитания, могла либо заложить основу благородного характера, либо выродиться в обычное упрямство. Он был обычно мил и приветлив со всеми окружающими, но порой, когда ему перечили, в его голосе и взгляде проступала заносчивая непреклонность, говорящая о благородной крови.