Чтение онлайн

– Мы туда-сюда, но бежать некуда, с неба бомбы падают, взрывы, сирена воет. Нашли развалины какие-то, с половиной крыши, и сразу туда, решили отсидеться до темноты. Часа через полтора все стихло, потом темно стало, потом радио на улице заработало, сводку передавали, – взахлеб кололся Матвеев, найдя во внимательном психиатре понимающего слушателя.

– Я как узнал, куда нас занесло, предлагал вернуться обратно, убеждал, доказывал, но напрасно. – Покрытую засохшими царапинами физиономию Матвеева малость перекосило, зрачки расширились, рот повело на сторону, в голосе появились истерические нотки.

Вот теперь и эта часть картинки перестала быть тайной – если Матвеев «убеждал и доказывал» именно таким голосом и с таким видом, то неудивительно, что у Юдина нервы не выдержали. Это ж не напарник, а обуза, кандалы, лишний груз, и скинуть его надо немедленно, раз уж речь зашла о жизни и смерти. Юдин, понятное дело, поступил, как привык – вырубил дружка и смылся с деньгами. Но это пока предположение, нужны факты. Ошибиться, как говорил товарищ подполковник госбезопасности, он не имеет права.

– Хорошо, хорошо, – поддержал юдинского дружка Стас, – я вас понял, вы оказались на улице во время налета. Это очень опасно, очень, по инструкции все немедленно должны направиться к ближайшему укрытию и оставаться там до окончания воздушной тревоги. Возможно, пережитое так повлияло на вас, и вам показалось…

Ничего ему не показалось – именно так утверждал Матвеев, добавив, что в подходящий выбранной эпохе костюм переоделся заранее, и в таком виде прибыл в институт. А вот его друг…

– Да, – осторожно перебил его Стас, – вы же прибыли не один, а с товарищем. Вас было двое, верно?

О юдинской подружке он словно бы и позабыл, хоть Матвеев вскользь упомянул о ней только что, спросил и умолк, дружелюбно глядя на «путешественника», едва сдерживаясь, чтобы не спросить в лоб: «где эта сволочь? Где Юдин?».

Матвеев загрустил, покрутил пуговицу с львиной мордой, оторвал, сунул в карман фрака и возвел глаза к потолку. Посидел так, коснулся ладонью забинтованного затылка, скривился едва заметно и вздохнул.

– Мы… расстались, – сказал он, – к сожалению. Так получилось. Товарищ, который второй, он… ушел без меня, пока я лежал без сознания, и прихватил с собой мой саквояж.

– Куда ушел? – как о чем-то незначительном спросил Стас, – он вам сказал место, адрес? Нет? Но хоть что-то, хоть примерно?

Матвеев опустил голову и скорбно посмотрел на Стаса.

– Нет, ничего, абсолютно ничего. Да о чем можно говорить, когда вокруг рвутся снаряды и рушатся дома, а над головой летают самолеты. Потом мы попытались понять, где оказались, в какую часть города нас занесло и как отсюда выбираться, я предлагал дождаться темноты, так как не мог показаться на улице в таком виде. Мой… друг согласился со мной, и даже попытался составить маршрут, кратчайший, что вывел бы нас из Москвы, и дальше, к поместью, только он не знал, где именно располагается «Мосфильм», а я не смог подсказать, хоть и пытался вспомнить. А потом он бросил меня в этом идиотском костюме одного без денег и документов, и даже не сказал, где находится портал.

– Как вы себя чувствуете? – участливо спросил страдальца Стас. – Мушки перед глазами не летают, голова не болит, не кружится? Сон не нарушен?

Матвеев тяжко помотал забинтованной головой. Нет, все в порядке, травма оказалась нетяжелой и уже почти не беспокоит, последний раз тошнило вчера, но сегодня все хорошо. А в развалинах он просидел еще почти сутки, потом рискнул, вылез наружу и отправился на поиски портала, но вскорости был схвачен бдительными гражданами, а потом передан в руки патруля.

– Все отобрали, – пожаловался Матвеев, – все, что было с собой, последнее. Пачку сигарет, что с собой прихватил, и часы наручные, «брегет», я их за триста тысяч евро в Швейцарии купил.

Потом оказался здесь, потом его два раза били за вранье, как сказал человек в форме с красными нашивками на рукавах, потом требовали признаться в шпионаже в пользу Германии, потом пришел психиатр. В промежутках между этими событиями ему два раза дали поесть горячего и поспать несколько часов. И если доктору нужно что-то еще…

Стасу на Матвеева было уже наплевать, тот выдал все, что знал, больше из него ничего не выжмешь. Портал где-то под Москвой в одном из старинных поместий, снова выпало зеро, Юдин опять ускользнул, и где искать его теперь – один черт ведает…

Матвеев воззрился на «доктора» и теребил в пальцах пуговицу на вороте рубашки. Пауза затягивалась, Стас уже собрался уходить, понимая, что больше делать ему тут нечего, когда Матвеев выпалил:

– А меня скоро отпустят? Я же нормальный, обычный человек и никакой не шпион, вы же сами видите. Скажите им, а я…

«Заплатишь мне? Я тебе сам заплачу». Стас развалился на стуле, еще разок напоследок оглядел Матвеева с головы до ног. Надо бы выглядеть глупее, да некуда, и так точно Петрушка, колпачка с бубенчиками не хватает, а так один в один, и плевать, что у фрака одна фалда полуоторвана, на соплях держится…

– Скажу, – пообещал Стас, – обязательно скажу, и даже составлю заключение о вашем психическом состоянии. Только вот что, последний вопрос…

Матвеев выпрямился на стуле, положил руки на колени и сосредоточился, как школьник на экзамене, точно от ответа не оценка, а жизнь зависела. Да только ничего от него уже не зависит, другие люди твою судьбу решать будут, и быстрее, чем ты думаешь…

– Я одного не понял, – начал Стас, – если вы, как утверждаете, можете путешествовать во времени, то почему отправились в прошлое? Девятнадцатый век – время тоже непростое, а уж тем более день сегодняшний, может быть, и последний для нас для всех. В будущем-то всяко спокойнее и тише: войн нет, враги повержены, болезни побеждены, все люди братья. Что вас в прошлое понесло, могли бы в будущем преспокойно отсидеться…

Матвеева аж передернуло на стуле, он поежился, точно с жары влетел под включенный кондиционер, и поник, провел ладонью по острому колену.