Шрифт:
Annotation
Владислав Хмелевский - мажор, который испортил мне жизнь еще в универе. Тогда я молча страдала и ждала, когда же закончатся несчастные пять лет учебы. Избавилась. Отболела. Отошла. Моя жизнь наладилась.
А теперь он снова перешел мне дорогу, там, где его никто и никогда не ждал. Но в этот раз я терпеть не буду. Поэтому я объявляю войну.
Не беси меня!
Часть 1. Растоптана, но не сломлена. 7 лет назад
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Часть 2. Надежда и любовь? Война и ненависть! Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Эпилог
Не беси меня!
Ольга Николаева
Пролог
– Ненавижу!
– Горячим плевком сорвалось с языка, с шипением разнеслось по пространству. Кричать нельзя, а хочется. Приходится шепотом ругаться.
– Не-на-ви-жу!
– Цокотом, в ритм каблукам, стучащим по офисной плитке. В мыслях, конечно же, в мыслях.
– Ненавижу… - змеиным шипением, чтобы заглушить сдавленные смешки окружающих, что доносятся вслед. Кажется, мне, конечно же, все это только кажется…
– Ненавижу, ненавижу… - я ненавижу эти презрительные взгляды, которые меня провожают. Я ненавижу ненавидеть, но ничего не могу с этим сделать сейчас.
– Я ненавижу тебя, Владислав Хмелевский! Какого хрена ты вечно портишь мне жизнь?
– крикнула, распахнув дверь его новенького кабинета. Даже не думая, чтобы стучать и спрашивать,
– Надежда… Владимировна… Что случилось?
– Вот. И опять испортил. Надо же, не успел занять место, которое должно моим быть, а уже совещание с утра собрал. Как последняя идиотка, опозорилась.
– Ничего хорошего!
– Помирать - так с музыкой.
– Для тебя, Хмелевский…
Прошипела последнюю фразу максимально зловеще и захлопнула дверь. С той же стороны, откуда и открывала. Развернулась и почесала назад. Нет, желание скандалить никуда не пропало. Но там - люди, их наши разборки с Хмелём не касаются. Потом разберемся. Никуда он от меня не денется. А от ненависти моей - и подавно.
Часть 1. Растоптана, но не сломлена. 7 лет назад
Глава 1.
– Надь, вот скажи, как у тебя это получается? Что пьешь? Седативное что-то? Или препараты посерьезнее?
– Подруга Аня все никак не могла угомониться. Прямо подпрыгивала на ходу, то обгоняя меня и заглядывая в лицо, то притормаживая и дергая за рукав. Я поражалась, как это ей удается: коридор универа был похож на МКАД вечером в пятницу, трафик безумный и пробки нескончаемые, это студенты неслись в столовую, как стадо бизонов на водопой. А мы с Малининой буравили этот поток по встречной. Нам в столовую было не надо. Мы оттуда валили на крейсерской скорости. И вот Анька умудрялась идти спиной назад, вклиниваясь в поток молодых жеребцов и лошадушек, при этом ни разу не запнулась.
– Ань. Я за тебя переживаю. Не мельтеши ты так.
– Поймала ее за руку, оттянула к окну.
– Сейчас перемена закончится, тогда и пойдем спокойно.
– А как же… - Она подозрительно прищурилась… Ахнула, осознавая… - Ты что, решила прогулять эконометрику, что ли?
– Да. А что такого? Подумаешь, всего разок и погуляем…
– Он же в свою специальную тетрадочку записывает всех, кто пропускал занятия… - «Он» - это препод, которого ненавидели и боялись все студенты нашего факультета, начиная от третьего курса и далее. Мы были на четвертом, и наши мучения с эконометрикой только начинались.
– У него есть еще одна тетрадочка, в которой отмечены студенты с самыми лучшими работами на семинарах и контрольных. Тем идет зачет автоматом. И мы с тобой в эту тетрадочку уже попали. Так что, успокойся, Малинина, и сходим хоть по пирожку на улице сожрем.
– Ффффууу! Надя! В тебе заговорила провинция!
– Жеманно сморщив носов и глупо выпучивая глаза, она передразнила нашего главного врага - Любезникову Жанну. От ее пылкой невыносимой глупости мы сейчас и бежали.
– Ань, я, действительно, не есть хочу, а жрать. Слона бы умяла, не пережевывая…
Собственно, причина моего голода и заключалась в Любезниковой. Это она, будто нечаянно, зацепила своей сумкой мой контейнер с едой. Я только его разогрела и приготовилась то ли позавтракать, то ли пообедать. Иначе - никак, не с моей работой, плавно переходящей в учебу. Только собранный со вчерашнего дня лоток, только хардкор… А эта фифа напомаженная оставила меня без еды. Еще и нос двумя пальчиками зажала. Будто запах разогретых сосисок и быстрорастворимой лапши - худшее, что она в своей жизни встречала.