Чтение онлайн

Деньги давно для него перестали что-то значить. Есть финансы в обороте; есть одно основное предприятие, где они с Мишаковым и работают; есть несколько фирм, где он является, к примеру, соучредителем; есть доходы, которые он получает как рантье – и все эти доходы идут на несколько счетов, в местных и неместных банках. Но, как говорит его приятель Микола, деньги с собой в могилу не унесешь, а оставлять ему их по сути не кому. Да, помирать он еще не собирается, но если рассуждать здраво… Жена погибла, детей нет. Женится ли еще раз – вряд ли, сколько об этом думано-передумано! Хотя зарекаться – кто знает, что будет через пять, десять лет? И тем не менее.

Помогали с мужиками и детским домам, и целевыми выплатами конкретным людям – стараясь не афишировать информацию, что да откуда. Один раз спонсировали кандидата на выборах, другой раз – местному УВД деньжат по-тихому подкинули на мероприятие. Ну и взятки, само собой, без этого в теперешней жизни никак, борьба с коррупцией – она же только для рядового населения интересна. Зато сколько дверей открывали, сколько знакомств появлялось!

Так что помочь Анисимову деньгами – не проблема. «Надо завтра пообщаться с Вадеевым и Либерманом, может, они чего еще подскажут, чего не знаю, там и решим. А то так вся прокуратура про мои болезни будет знать».

И вот тут начала болеть голова насчет Мишакова. Что Славочка хотел поиметь, пустив весть по ближнему и профессиональному кругу, что Горбунов серьезно заболел?

Бизнес. Только бизнес. Ничего иного Артем представить не мог.

Они были единственными соучредителями в одной компании, а еще в двух были «одними из», с небольшими пакетами и не являлись там основными действующими лицами. Значит?..

Тогда какова перспектива? И тут Артем усмехнулся, подумав, насколько все может быть просто.

Всего каких-то пару лет назад они решили открыть филиал в Москве. Это стоило определенных затрат и серьезных усилий, но игра стоила свеч – они закрепились в столице и начали получать дивиденды. А из столицы легче идти в регионы, чем они и занялись дальше.

Друзья с пониманием относились к тому, что после смерти жены Артем не очень любил летать. Поэтому все командировки взял на себя Мишаков. Он «разрабатывал» и Москву, и регионы. Артем не мог даже сейчас понять, к чему можно было бы придраться – все, что Слава делал, было выполнено безукоризненно. И та самая перспектива, которую они тогда себе рисовали, была достигнута – по сути, Славкиными действиями. Разве не так?

И если сейчас предположить, что Мишаков попытается, что называется, «отжать» имеющийся бизнес у Горбунова, нет ничего странного в том, что он рвал задницу эти годы – получается, он вынашивал эту идею давным-давно. Но откуда Слава мог знать или предполагать, что Артем может вот так заболеть?

Наитие? Простая надежда на «авось»? Или у Мишакова кто-то из родственников врач или болел вот так же? Артем не знал ответов.

«Кстати, дружок, а с каких пор ты при друзьях начал жаловаться на здоровье?»

Славка не дурак. Котелок у него варит. И местных проблем он не убоится – свалит в Москву, и дело с концом. Но чтобы эти самые проблемы ему организовать – надо по-быстрому вылечить эту долбанную хворь! А ему еще надо решить вопрос с Уставом и прочей документацией…

Артем сам себя прервал на середине мысли. Вспомнил мигом: когда он подписал нужные бумаги, то сразу уехал. А нотариус остался! О чем они еще трындели со Славочкой? Хотя какой смысл подбивать нотариуса на незаконные действия – фактически Горбунов сам подтвердил свою некую недееспособность, оставляя Мишакова «на царстве». И тот, имея полномочия руководителя…

«Ну, ты и баран!»

Доверенность, безусловно, можно отозвать. Приехать и поругаться, набить Славе его лощеную морду. Но не поздно ли?

Да, денег много. Да, потеря предприятия, которое лично создавалось и долгие годы приносило прибыль, будет ударом – не сильным, и больше моральным. В конце концов, еще ничего не решено, это лишь мысли в контексте «Самых поганый вариант», и, в крайнем случае, можно открыть новую фирму – не факт, кстати, что люди пойдут за Мишаковым.

Но для этого надо ВЫЛЕЧИТЬСЯ!

«Все, утро вечера мудренее…»

Утром началось совсем грустно – Сан Саныча увезли в палату интенсивной терапии. Ему стало нехорошо, и дежурный врач после осмотра произнес только одно:

– ПИТ, – после чего Анисимова на носилках быстро укатили.

После этого Артем пообщался с Ялынским. То, что он услышал, было не самым радостным известием, но, с другой стороны, по сути ничего нового ему не сообщили.

И Артем отправился на процедуры. Возможно, свою роль сыграла психология, но на выходе он почувствовал себя разбитым. Делать ничего не хотелось, тянуло в сон. Но, собрав волю в кулак, он крепился до прихода сопалатников как мог.

– Первый раз? – взглянув на него, спросил Вадеев. – Хотя, что я спрашиваю… Меня по первости так пронесло, натуральный Бронетемкин Поносец был, с толчка не слазил. Так что у тебя еще все неплохо, поверь.

– Верю, – Артем поправил подушку под головой, чтобы голова была чуть повыше. – Разговор есть. Ничего, если на кроватях будем?

– Не проблема, сейчас подуху разверну, – ответил Василий. Либерман тоже прилег.

– По прокуратуре ничего доброго я узнать не смог, – начал Артем. – Там меня сразу срезали, безо всяких вариантов. То есть – просто хорошего слова тут мало. Поэтому предлагаю через любые каналы занести денег. Из моего кармана, сколько надо и кому надо. Надо только узнать конкретное лицо и сумму. Чтобы дело снова возбудили и наказали в итоге эту срань. И в СМИ найти побольше журналюг, которые повреднее, чтобы крутили эту тему везде. Да, там наверху против будут, там связи и прочая дребедень, но побороться стоит, так думаю. Ваши мысли?

Вася перевел взгляд на Либермана. Тот пожевал губами и сказал:

– К нему сейчас никого не пускают, но я тихонько зашел. Ему сделали два укола, сейчас лучше…

– Ну, не тяни, Соломоныч, – буркнул Вадеев, – говори уже.

– Да, да. В общем, он сказал, что та дама… которая… она подала иск о возмещении вреда, ему вчера листочек показали и попросили расписаться. Такие новости, друзья.

– Вот сука! – Вадеев аж привстал. – Вот отчего его так скрючило!

– Ничего себе, – Артем помотал головой. Сон как будто отступил. – Совсем совести у людей нет.