Не было бы счастья...
Шрифт:
Брэнд знал, что Билл не преувеличивает. За очень небольшой промежуток времени Билли Иглстоун успел превратиться в одного из лучших референтов штата, в выборных делах ему не было равных.
— Билл, я мог бы пойти работать в аппарат губернатора. И продвигать свои идеи, не участвуя во всех этих мерзких коллизиях.
— Ага. Даст бог, они позволят тебе хотя бы ИМЕТЬ эти идеи, а ты — продвигать… Ты же будешь работать на чужого дядю, а я предлагаю тебе вариант, когда работать будут на тебя!
— Хорошо, я тебя слушаю.
— Брэнд, ты классный парень, но иногда ты бываешь форменным ослом. Жизнь — это компромисс, в Остине об этом знают едва ли не лучше всех, еще со времен войны Севера и Юга…
— Что?
— Так. Ты меня даже не слушал.
Билл вздернул левую бровь и процедил с холодным бешенством:
— Ты в курсе, что сейчас твоя карьера летит к чертям? Так ты выходишь из игры?
— Нет пока. Это не так уж просто — отказаться от игры.
Билл всплеснул руками.
— Брэнд, честное слово, ты невозможен! Ты и так не подарок, а уж неприятностей от тебя…
Брэнд со свистом втянул воздух. Эту фразу он помнил с самого раннего детства. И ненавидел ее. Он развернулся на каблуках и зашагал по улице. Билл чертыхнулся и кинулся следом.
— Брэнд, прости, я погорячился и ляпнул, не подумав. Ты знаешь, я имел в виду… короче, ничего не имел в виду, это все мой дурацкий рот…
— Так закрой его, Билл. Просто заткнись.
Брэнд еле заставил себя успокоиться. Простая фраза, ничего не значащая для всех остальных людей, для него была паролем, открывавшим запретную дверь в страшный и ненавистный мир его детства. Такого он не прощал никому. Даже друзьям. Он никогда никого не прощал и ни перед кем не извинялся.
Билл помолчал, потом устало сказал:
— Ладно, на сегодня хватит. В кои веки с делами покончено в первой половине дня. Пойдем подзаправимся?
Брэнд немного замедлил шаг, поравнявшись со стеклянными дверями. В этой забегаловке обычно обедали адвокаты и клерки из окрестных кон-тор, так что днем здесь должно быть пусто…
— Как насчет «Чили Коув»? И идти уже никуда не надо…
Ширли подождала несколько секунд, чтобы после яркого солнца глаза привыкли к полутьме ресторана. Глубоко вдохнула ароматы чили, жареного мяса, пива и сигаретного дыма… Как ни странно, комбинация этих запахов успокаивала. Ширли сделала еще шаг и оказалась точно под струей прохладного воздуха из кондиционера. Замерла с наслаждением, чувствуя, как высыхают капельки пота на висках и шее. В принципе, на улице ранняя весна, но Техас никогда не подчинялся ничьим законам, в том числе и календарным… Даже в середине февраля здесь вполне мог стукнуть тепловой удар. Короткая прическа в самый раз, как и летние вещи.
— Эй, детка, придвигай-ка табурет и дай отдых ногам. Ты выглядишь так, словно тебе просто необходима наша фирменная «маргарита».
Голос шел из-за барной стойки, был очень дружелюбным и принадлежал крупной и широко улыбающейся женщине.
Ширли устала, ей было жарко и она натерла ноги. «Маргарита» — это хорошо, но вряд ли… Ширли нащупала мелочь в сумочке. У нее двадцать восемь долларов двадцать центов, это все, что осталось от двухсот долларов ее тюремной зарплаты. О деньгах отца, оставленных на столике ресторана в Вако, она старалась не вспоминать. Не потому, что жалела о сделанном, просто сейчас ситуация была такова, что она не могла позволить себе даже «маргариту», хотя очень устала и…
— Я посижу и выпью простой воды, хорошо? Женщина за стойкой затрясла головой, и обесцвеченные кудряшки взлетели вокруг нее.
— Нет-нет-нет! Табурет только в сочетании с «маргаритой»! Иначе не могу!
Сердце Ширли упало. Она с тоской обвела глазами прохладный полутемный ресторан и попятилась к дверям.
— Сожалею… Я думала… Простите…
— Дорогуша! — Кудряшки взлетели в воздух еще энергичнее, а их обладательница выбралась из-за стойки и цепко ухватила Ширли за руку. — Так ведь и я имела в виду только то, что, судя по твоему виду, ты НУЖДАЕШЬСЯ в «маргарите», ну а я нуждаюсь в том, чтобы отпраздновать… короче, угощаю. Идет?
Открытое добродушное лицо женщины, ее грубоватое, но искреннее приглашение — все это было уже чересчур после целого дня унижений и грубости. Ширли почувствовала закипающие на глазах слезы, попятилась…
…и наткнулась на что-то твердое и теплое.
Она не думала, что дверь так близко.
И что у этой двери есть пара рук.
Эти руки легли ей на бедра, отчего электрический разряд проскочил через все тело Ширли. Грудь заныла, в животе стало горячо, а язык отказался повиноваться. Странно знакомый мужской голос произнес:
— У-упс! Не хотел на вас налететь. Простите.
Ширли с трудом просипела:
— Я… тоже. Не хотела. И тоже простите.
Силы вернулись, хотя и в минимальном количестве, но ей все же удалось вырваться из этих рук и отойти подальше, чтобы не ощущать это-го парализующего запаха мужчины… Горячая волна желания внезапно затопила ее с ног до головы, заставила вспыхнуть щеки, и это было так неожиданно, так неуместно и так… непобедимо, что оставалось только бежать, бежать немедленно…
В этот самый момент женщина из-за стойки заключила Ширли в мощные объятия и решительно увела в бар.
Здесь она стремительно приготовила два коктейля и уселась напротив Ширли.
— Дорогуша, надеюсь, этот румянец на твоих щеках от жары, а не из-за тех двоих паршивцев.
Ширли подумала, что тот, в кого она врезалась, вряд ли подходит под определение паршивца, но спорить пока сил не было. Она прикрыла глаза и с наслаждением припала к ледяному бокалу губами.
Должно быть, вместо вздоха облегчения у нее получилось нечто вроде стона, потому что, когда она открыла глаза, женщина смотрела на нее с улыбкой.
— Точно. В такую жару это лучше, чем оргазм, ну или, по крайней мере, не хуже. О жаре-то я знаю только потому, что все приходящие сегодня мокры от пота. Сама я здесь с раннего утра и до позднего вечера.
— Спасибо вам огромное.
— Не стоит благодарности, дорогуша. Я Аманда.
Она убрала свой бокал со стойки, одновременно быстро приготовив напитки для двух новых посетителей — должно быть, они помахали ей рукой, делая заказ.
Потом она ловко выдернула у Ширли из-под носа неожиданно опустевший бокал и тут же наполнила его новой порцией ароматного и холодного райского напитка.