Чтение онлайн

Однако интерьеры, включая мебель, шторы и даже разбросанные по полу игрушки в зале на первом этаже, на казённый дизайн совсем не тянули – скорее могло показаться, что тут живёт многодетная семья. Может, всё дело было в том, что приюты в принципе не набирают больше десяти, очень редко пятнадцати детей? Ладно, скоро узнаю.

– Сейчас все в школе, кроме Лю, тот у логопеда, – просветила меня женщина, – но зато здесь Меган, она выбрала домашнее обучение. Ей тринадцать, но, пожалуйста, выслушай её внимательно. Никто как она не умеет рассказывать новичкам-иностранцам о том, что их ждёт – тебе будет очень полезно всё запомнить! Я как раз успею подготовить тебе кровать и тумбочку в комнате старших мальчиков…

Ну да, как минимум полтора года личной комнаты у меня не будет. Но в колледже во всяком случае комнаты по стандарту на двоих – что, в принципе, терпимо. Ещё один крайне веский стимул туда как можно скорее попасть!

– Меган, я вхожу! – предварительно постучав в дверь, предупредила афроамериканка. – Вот, познакомься: Алан из Японии.

– Из Японии? – Меган оказалась субтильной серой мышкой в огромных очках и растянутом свитере, из-под которого даже коленей видно не было. Довершали прикид просто циклопических размеров мохнатые меховые розовые тапочки. Нацепив что-то подобное в этом климате, лично я бы запарился уже через десять минут. – Точно?

– Так сказала мадам инспектор, – деланно пожала плечами волонтёр, и, чуть повернув голову, вдруг с озорным видом подмигнула мне так, чтобы девочка не заметила, – но если хочешь, спроси у него сама.

– Обязательно спрошу, – серьёзно подтвердила носительница очков и уставилась на меня. – Так ты новенький и в стране, и в Системе?

– Всё верно, – подтвердил я, краем глаза наблюдая осторожную ретираду негритянки, – я действительно долго жил в Японии, хотя меня на самом деле зовут Алан. Алан Смит.

– Я буду называть тебя просто Алан, а ты меня Мэган, Мэг, можно даже Мэгги, но только не Занудой, мне это прозвище не нравится, – обстоятельно расставила всё по местам собеседница, дождалась, пока я кивну, и быстро, с нажимом спросила: – Как ты относишься к Хэллоуину?

– Никак не отношусь! – открестился я.

Ну да, сложно проникнуться зарубежным праздником, если у тебя в стране его празднуют в основном в соцсетях и немного в кофейнях, выставляя тыквенное печенье к кофе. А из Японии просто банально уплыл раньше, чем наступило 31 октября.

– Ответ верный, – как-то даже величаво согласилась со мной собеседница и указала рукой на стену. Там, над её кроватью, висел старательно вырезанный из бумаги и раскрашенный вручную знак с перечёркнутой тыквой. – Знай, в этом помещении Хэллоуин запрещён! Если придёт нужда, дарую тебе право испросить у меня убежища от этого ежегодного безумия.

– С-спасибо, – только и смог я выдавить из себя.

– Пожалуйста, – Мэг кивнула. – А теперь список правил для иностранцев. Так запомнишь или дать записать?

– Пока что положусь на память, – н-да, теперь понимаю, почему беднягу погоняют занудой.

Крайняя обстоятельность плюс очевидные заскоки не от мира сего – детки могли ещё чего похуже придумать.

– Тогда я начинаю.

Мэгги жестом развернула голографический монитор, который у неё оказался во всю стену – наверное, убрала изображение, когда в дверь постучали. Целая пачка открытых окон следующим небрежным движением кисти отправилась за край экрана, а взамен открылось окно презентации.

«Правила Мэган для иностранцев, версия 1.2.0.14», – гласило название. И впрямь зануда!

– Пункт первый, самый важный, – провозгласила девочка, одновременно переворачивая виртуальный лист. – Отныне ты – патриот!

– П-понял, – согласился я, не зная, плакать или смеяться.

На слайде рядом разместились фотографии развевающегося звёздно-полосатого флага, Белого Дома, шпиля Мемориала в Вашингтоне, идущего полным ходом авианосца и… «Макдональдса». Все это было крупно подписано: «Горжусь!!!»

– Если кто к тебе полезет, сразу ори про то, что ему наплевать на собственную страну и ради собственного гонора он готов растоптать Америку и Демократию, – деловым тоном пояснила мне Мэган. – Я проверяла, всегда срабатывает.

– Запомнил накрепко, – пообещал я и поблагодарил: – Спасибо!

– Это моя работа, – важно согласилась хозяйка комнаты и перелистнула слайд. – Правило второе: про цвет кожи нельзя говорить и писать. Вообще ничего. Совсем. Табу. Один раз ляпнешь – все узнают, соцсети и мобилы у всех. И тогда даже в нашу национальную гордость номер пять уборщиком не возьмут. Потому если тебя ограбил чёрный – говори полицейскому «афроамериканец», если узкоглазый и жёлтый тип продал вместо удона жареных земляных червей – проклинай «чёртова азиата», а если твои мозги собрался сожрать зелёный мужик в трупных пятнах – кричи, чтобы тебя спасли от зомби или некрогражданина. Доступно?

– Вполне, – заверил я.

– Правило третье, – Мэгги опять переключила слайд, заставив меня натурально зависнуть, глядя на изображённое. – Держись подальше от любых организаций с политической повесткой, кроме собственно Демократической и Республиканской партий. Даже если тебя позовут в общество за легализацию права хомячков на досрочную добровольную эвтаназию – немедленно отдались от этих людей.

– Или предложат вступить в ку-клукс-клан, – ткнул я пальцем в сторону дисплея, потому что до сих пор не смог отойти от увиденного. На виртуальном листе рядом располагались две крест-накрест перечёркнутые фотографии: с белым остроконечным характерным колпаком с прорезями для глаз и рядом с радужным флагом. Фоточки обстоятельной Занудой, разумеется, были подписаны, – или в ЭлГэБэТэКью-плюс…

– И в тех и других обожают играть молодые идиоты и идиотки, – поморщилась девочка с таким видом, словно ей самой уже стукнул полтинник. – Не понимают, что с огнём шутят. За такое можно реальный срок выхватить и приговор вплоть до высшей меры! Ведь просто же всё: хочешь делать больно афроамериканцам – вступай в БДСМ-клуб и выбирай соответствующих партнеров. А если любишь мальчиков вместо девочек – просто в профиле на своей страничке напиши и всё…

Твою мать, надо было держать рот на замке!