Чтение онлайн

– Нет.

– Я только хотела спросить, не говорила ли чего Джен, ну, вы знаете, о нас… – я заметила, как он покраснел. – Вдруг она увидела учебный знак и… сделала неправильные выводы.

Сэм покачал головой.

– Насколько мне известно, нет. Ник ничего не говорил. Я забрал учебный знак домой, надеюсь, вы не против.

– Да, отлично, спасибо. Хорошая идея. Кто знает, когда теперь удастся возобновить занятия, ведь вы сейчас так нужны Нику. Конечно, его дела важнее, но все-таки жаль, мне не хочется, знаете, совсем растерять все навыки, – я с ужасом поняла, что меня несет.

– Я ищу другую работу, – выпалил он.

У меня упало сердце.

– Правда? Почему?

– Чувствую себя адски неловко.

– Сэм! – Я положила упаковку кофейных зерен на стол. – Простите, я никогда не хотела, чтобы вы так себя чувствовали. Черт… Это все я виновата. Простите меня. Послушайте, забудьте об уроках, я найду себе инструктора…

– Это не из-за вас, – перебил он. – Из-за него. Босса. Из-за него и… нее. Это просто отвратно, меня от них тошнит. Я так больше не могу.

Я уставилась на него в замешательстве.

– Сэм, о чем вы?

– Я все гадал, говорить вам или нет, не знал, что делать. Почти не спал последние несколько недель, все думал о вас. Потому и старался вас избегать, просто не мог всего этого вынести. Решил подать заявление об уходе, а потом вы попросили встретиться, и я подумал, что вы, наверное, уже подозреваете, и, в любом случае, заслуживаете знать правду… Вы чудесная девушка, Наташа.

– Правду о чем? – Я опустилась на соседний табурет. – Сэм, скажите мне.

Он тяжело сглотнул.

– Ник ходит к Джен. Постоянно. Он сказал, что помогает ей со счетами, просил не говорить вам, потому что вы ужасно ревнивая и не поймете, но… – он запнулся.

– Я знаю, у нее финансовые трудности, – осторожно ответила я. – И это вполне в духе Ника – захотеть помочь. Это не означает…

– Да, конечно, но…

– Но что? Объяснитесь, пожалуйста.

Он мрачно уткнулся взглядом в колени.

– Ник всегда говорит мне встать за углом, недалеко от ее квартиры. Я должен ждать в машине. Иногда он сидит там часами. После обеда, по вечерам… Последнее время он как будто вообще не работает. А теперь вдруг эта поездка в Париж…

– Как часто это происходит?

– В последнее время? Постоянно. А раньше, может, раз в неделю…

Дрожащим голосом я спросила:

– А по вечерам как поздно… как поздно он оттуда уходит?

– Без понятия. Я отвожу его туда в восемь, и он говорит, что на этом все. Наверное, возвращается домой на такси. Вам виднее, во сколько он приходит.

Я вспомнила все поздние возвращения Ника, и мне стало дурно. Мне он говорил, что развлекает группу иностранных инвесторов, знакомит их с разными партнерами. Его ждала огромная комиссия за посреднические услуги, сделка была почти на мази – вот что он мне сказал. Он говорил так убедительно.

– Что еще? – наконец спросила я. – Это же еще не все, да?

Он кивнул.

– Не знаю, стоит ли мне рассказывать. Не хочу вас расстраивать, Наташа, вы мне на самом деле небезразличны, понимаете? То есть, мы так хорошо общались с этими уроками вождения… Я вас уважаю.

– Просто расскажите мне уже, ради бога.

Меня била крупная дрожь.

Сэм откашлялся.

– Я… э-э-э… У меня были подозрения, но не было доказательств. И вот несколько дней назад я оставил его там вечером, немного покатался вокруг, а потом вернулся и припарковался дальше по улице. Дошел до ее дома и спрятался за дерево, там, откуда хорошо было видно окна ее квартиры, – он глубоко вздохнул. – Я знал, которая квартира ее, потому что отвозил ее домой, когда она тут напилась, помните? Она совсем на ногах не держалась, заставила меня отнести ее наверх и уложить в кровать. Так вот, я знаю, где ее спальня, и они были как раз в той комнате. Это было сразу понятно. Ну, то есть в гостиной свет не горел, и они даже не задернули шторы в спальне. Им как будто плевать было, увидит их кто-нибудь или нет.

– Что они делали?

– Расхаживали по комнате, пили шампанское или что-то вроде того. Она была в каком-то кимоно, а он – в белом халате, – Сэм отвел глаза. – Простите… Я чувствую себя так паршиво оттого, что приходится вам все это рассказывать, но…

– Нет, вы правильно сделали. Серьезно. Я благодарна вам, – произнесла я, не понимая толком, что говорю. Мне хотелось отгородиться от всего мира, я едва могла стоять. Ухватилась за столешницу.

– Все в порядке? – прошептал Сэм. – Подать вам что-нибудь?

– Нет, нет, просто уходите, пожалуйста. Мне нужно побыть одной.

Пробормотав очередное извинение, он на цыпочках вышел и тихо закрыл за собой дверь. Я осела на пол и схватилась за голову. Скорее всего, Сэм говорил правду. Зачем ему врать? Выгоды ему от этого никакой, а терять есть что. И когда по моим щекам безостановочно потекли слезы, в ушах зазвенело мамино предупреждение: «Никогда не доверяй мужчине, который изменяет своей жене!»

Крис из производственного отдела на меня запал, как утверждает Маргарет за чашкой утреннего кофе. Мы стоим в маленькой кухне без стола, прямо на выходе из открытого пространства офиса.

– Не знаю, как насчет тебя, – говорит Маргарет, макая печенье в кофе. – А по мне так он секси.

Я бросаю взгляд через комнату туда, где стоит Крис с коллегами: все мужского пола, все одинаково одеты, как будто обязаны соблюдать дресс-код. В голубых рубашках и мешковатых серых брюках под выпирающими пивными животами. В черных ботинках со шнурками и серых носках. С тусклой кожей, скучными чертами лица и коротко стриженными волосами, не прикрывающими торчащие уши. В этом довольно посредственном сборище Крис, безусловно, выглядит лучше всех. Самый высокий и стройный, с густой каштановой шевелюрой. Я уже отметила про себя, что глаза у него ореховые, а кожа – здорового оливкового цвета. И все же я не заинтересована.

– Разведен, – добавляет Маргарет, понизив голос. – Жена ушла к другому. Бедолага. Долго не мог оправиться, но теперь, кажется, все налаживается, – ее голос звучит еще тише, и она прикрывает рот краем кружки. – Сейчас он в порядке. Похоже, он пришел к Богу.

– О, – отвечаю я, ощутив легкое разочарование.

– Да. Он волонтерствует в церкви Святого Спасителя – знаешь, центр помощи бездомным.

Я вспоминаю торчков, с которыми столкнулась несколько недель назад, и внутренне содрогаюсь.