Чтение онлайн

Ноющая боль в голени никак не отступала. С каждым движением и резким поворотом становилось невыносимо. Ко всему прочему, проблем прибавил и серп Кассандры, вонзившийся на ходу в правую ногу. Ещё один пронзительный вскрик и издевательский смешок, последующий за болезненным стоном.

Две ведьмы, с магией, стоило понимать, превращения в целостный рой насекомых, тащили ещё живую, до поры до времени, тушу брюнета по длинным, уже не кажущимися такими красивыми и увлекательными, а скорее наоборот, теперь же мрачным и бесконечным, коридорам. Стефан боролся, сопротивлялся, цеплялся ногтями за деревянные полы и шёлковые ковры, пытался ухватиться руками за ножки мебели, но все его попытки остановить девушек заканчивались одним и тем же: видя, как жалко парень старается отсрочить свою неминуемо погибель, сёстры оборачивались в мух и разлетались в разные стороны, не выпуская из рук своё холодное оружие, цепко держащее разведённые ноги брюнета. Их игра заключалась в том, чтобы незваный гость поймал как можно больше ножек дорогого интерьера, дверных проёмов и фарфоровых ваз головой, плечами и остальными частями тела, по которым удар смог пройти. Они дружно заливались зловещим хохотом, когда удавалось провернуть эту маленькую шалость, когда ушибленные места Стефана наливались кровью, образуя гигантские синяки. Сил вопить и кричать уже не было, но и мириться с этим он был не намерен. Ещё одна попытка ухватиться за дверной добор, в надеже спастись…и ещё один стук лбом об эту же дубовую панель.

Голова раскалывалась, тело неумолимо болело, кровь вытекала из ран на обеих ногах, и вся комната, в которую его, наконец, приволокли ведьмы, расплывалась в глазах. За что он заслужил такие муки? За своё неверие? Разве любой человек должен страдать за то, во что верит или не верит вовсе? Жизнь та ещё зловредная сука, любящая вдарить в пах. А конкретно в пах Стефан получил сегодня много.

Когда девушки вынули серпы из своей жертвы, они грубым движением сбросили нижнюю часть туловища, возвращая её обратно к “земле”. От внезапной боли в пояснице брюнет пришёл в себя. Комната, в которой он очутился по вине своих похитительниц, напоминала опочивальню, о чём громко говорила гигантская двуспальная кровать. Её размерам мог бы позавидовать Гулливер. Из-за огромного количества деталей, кои с лёгкостью овладевали вниманием молодого человека, он не сразу заметил пятый силуэт, удобно устроившийся в кресле, не уступающем по своей массе кровати. Взявшийся из ниоткуда, силуэт показался ему слишком внушительных размеров, видимо, парень не до конца очухался, раз его подводили собственные глаза.

— Мама, — послышался ласковый голосок блондинки, что во главе сестёр таскала Стефана по всему замку. Сейчас он звучал покорно и осторожно, чем в их первую встречу, это твердило о том, кто занимает верхнюю ступень иерархии данного дома. — Прими добычу.

Все сёстры, и Даниэла, сформировавшаяся позднее из кучки мух, в том числе, повернулись в сторону лежавшего брюнета. Бэла указала на него рукой, представляя этого жалкого неудачника, что попал к ним в лапы, названной матери. На Стефана действительно сейчас нельзя было взглянуть без слёз, он выглядел чертовски униженным и ничтожным, валясь чуть ли ни у ног хозяек замка, с опухшими, от то и дело возникавшей в них влаги, глазами, весь в крови и пыли, потасканный по всем напольным покрытием страдалец.

— Дочки, вы так заботливы. — этот бархатный, слегка вибрирующийголос, с нотками нежности вызвал дрожь, приятную дрожь по всему телу. Поистине, удивительная реакция в такой ситуации.

Дама в шляпе, по-царски сидевшая в своём троне, сделала глоток из бокала с багряной жидкостью, издала протяжный довольный стон и быстрым, но грациозным движением встала, представ пред молодым человеком во всей своей непомерной красе.

«Чтоб меня…» прозвучало в голове, когда брюнет, с неприлично раскрытом ртом, пялился, мягче и не скажешь, на исполинских размеров женщину средних лет, одетую в то самое белое платье, которое сотню раз описывал отец, рассказывая о встрече с загадочной Госпожой, направо и налево. Сейчас эта история не казалась такой глупостью, как тогда…хозяйка замка существует. Она стоит перед ним, возвышается и…красуется.

Весь его мир рухнул тотчас же, как она поднялась с кресла, как, положив руки, обволоченные чёрными кожанами перчатками, на свою тонкую талию, устремила взор жёлтых, точно таких же, как у ведьм, глаз на него…на неверующего простака. Она и правда была похожа на ту, что снизошла с небес, подобно богине, теперь-то Стефан понимал…но, чёрт возьми, как тяжело принять свою неправоту! Осознать свою ошибку. И зачем он ввязался в это? Захотелось ущипнуть себя, ударить по щеке, дабы, наконец, проснуться и пойти завтракать, будто ничего и не было, будто всё это лишь дурной сон, который вскоре забудется. Но оцепенение было настолько сильным, что парень не мог поднять руку.

Сейчас высокая женщина выглядела озадаченной. Она то и дело смотрела на дочек, затем возвращала взгляд на поникшего молодого человека, выискивая подвох, ожидая каких-то объяснение, но ни того, ни другого не последовало.

— Они, — дама всё же решила нарушить молчание первой. — Они отправили ко мне мужчину? — не смотря на изумлённое выражение лица, тон Госпожи остался тем же, лишь прежняя нежность сошла на нет.

— Они отправили к тебе мужчину, мама. — подтвердила черноволосая, стоявшая по левую сторону от неё.

— По какой причине? — леди даже не взглянула на Кассандру, словно ответ дала не она.

— Неизвестно, — продолжила общение с хозяйкой ведьма. — Может, решили тебя этим оскорбить, мама?

После этих слов, женщина слегка повернула голову в сторону дочери и нахмурила тёмные брови.

— Тогда у них большие проблемы.

Стефан заметил изменения в лице Кассандры: как её золотые глазки загорелись, а уголки губ потянулись вверх, вот-вот и она улыбнётся во все тридцать два. Брюнет не единожды подмечает некие детские черты в поведении, по крайней мере на вид, взрослых девушек. Это чертовски сильно расходилось с его мнением, которое он пытался составить на их счёт.

— А может, и правда, дев больше в деревне не осталось? — к диалогу матери и дочери присоединилась Бэла. — Девственницы, нынче, вымирающий вид.

Высказывание блондинки позабавило всех дам. Они бархатистым тоном, в унисон засмеялись, словно уловили одновременно некую двусмысленность слов. Почему-то по спине пробежали мурашки.

— Я…сам вызвался. — непонятно откуда взялось подобное бесстрашие, особенно, когда над твоим изнеможённым телом возвышается трёхметровая особа, способная одним взмахом руки убить человека.

Все четверо тут же устремили на парня свой взор.

— Не припомню, чтоб давала тебе слово. — серьёзно и громко произнесла Госпожа, выпячивая свою большую, действительно большую, грудь.

— Он, должно быть, очень храбрый. — всё это время молчавшая Даниэла напомнила о своём присутствии игривым голоском.

«Или очень глупый.» — подумал Стефан. «Определённо, очень и очень глупый.»

Высокая леди тепло улыбнулась рыжеволосой дочери.

— Нет, дорогая, просто он бестолковый мужлан.

Не смотря на ласковую интонацию, в голосе верховной, вероятно, ведьмы, проскальзывала долька ненависти и брезгливости. Как же едко она бросила “мужлана” в его сторону. Это звучало куда обиднее, чем обвинения в глупости.

— Я вступился за девушку, которая…

— Которая должна была быть тут вместо тебя.

Женщина оборвала его слова дерзко и грубо, продолжая незаконченное предложение за ним. Брюнет кивнул.

— Ах! — звонко выдала рыжая. — Прямо как в книжках, мама!

Она продолжала улыбаться, глядя на пленника, кокетливо хлопая пышными чёрными ресничками и слегка прикусывая нижнюю губу, измазанную в чём-то густом и красном, точно также как у её сестры.