Чтение онлайн

Речь шла об известном полотне Боттичелли, изображавшем обнаженную Венеру на большой морской раковине.

Дариус представил леди Шарлотту обнаженной, рожденной из пены морской богиней любви, которую она так сильно ему напоминала. На его месте любой мужчина сделал бы то же самое, независимо от того, видел он это полотно или нет.

Но одно дело – мысленно представлять Шарлотту обнаженной и совсем другое – раздевать ее глазами. Даже он знал, что недопустимо смотреть с похотью на незамужнюю женщину на глазах у всех, да еще и в доме ее отца. Это было чревато походом к алтарю, ударами хлыста или дуэлью на пистолетах с двадцати шагов.

Драки из-за самок были частым явлением, и в этом не было ничего плохого, когда речь шла о животных. Тем не менее такое поведение среди существ разумных нелепо.

Дариус поспешил отвлечь свое внимание от нежной кожи, порозовевшей под его нескромным взглядом, но было уже слишком поздно. Холодные голубые глаза смотрели на него с нескрываемой ненавистью и возмущением.

Шарлотта точно так же посмотрела на него незадолго до этого, когда он начал дразнить ее, вспоминая их предыдущую встречу. «Она готова придушить меня», – пронеслось у него в голове, и ему хотелось посмотреть, что бы могло из этого получиться. Наверняка вышло бы что-то очень захватывающее.

Однако она не придушила его. Ни тогда, ни теперь. К удивлению Дариуса, Шарлотта улыбнулась ему, а затем пододвинулась к нему вплотную так, что стали видны ее округлые груди – большие и совсем не девственные.

Одновременно с основным инстинктом в Дариусе мгновенно пробудился инстинкт самозащиты. «Ловушка! Ловушка! – кричал разум. – Беги от нее прочь!»

– Итак, леди Шарлотта…

– Давайте обойдемся без церемоний, – спокойно сказала она. – Мои родители занимаются сейчас другими гостями.

Дариус знал, что сразу же после того, как его представили, он должен был подойти к другим гостям, чтобы засвидетельствовать им свое почтение. Он и повернулся было, чтобы поспешить к вновь прибывшим, однако Шарлотта слегка тронула его за руку.

Его сердце застучало быстрее, и Дариус внимательно посмотрел на ее руку в перчатке, которой она нежно его касалась. Затем он перевел взгляд на ее лицо – такое красивое, что дух захватывало, и увидел на нем все ту же заговорщическую улыбку.

– Я понимаю, что вы горите желанием скорее познакомиться со своими соседями. – Шарлотта чуть усмехнулась. – Буду рада помочь папе представить вас собравшимся. Я часто так делаю: наши встречи проходят в неофициальной обстановке, а папа, кажется, увлечен разговором со священником. – Она повела Дариуса на другой конец гостиной, где собралась небольшая группа гостей. Однако в последний момент Шарлотта вдруг передумала и Подвела его к рыжеволосой женщине, которая стояла возле фортепьяно, внимательно изучая лежащие на пюпитре ноты. Дариус знал, что женщину зовут Генриетта Стиплтон; она говорила, слегка задыхаясь, потому что редко делала паузы для выдоха.

Как только миссис Стиплтон начала говорить, леди Шарлотта, изобразив на лице ехидную улыбку, поспешила оставить Дариуса наедине со вдовой.

Гостиная Литби-Холла, три с половиной часа спустя

– Было бы гуманнее придушить меня, – пробормотал Карсингтон, и Шарлотта, в руках у которой была чашка чая, чуть не расплескала его. Она не слышала, как Карсингтон подошел к ней сзади, но, стоя к нему спиной, чувствовала на себе его взгляд.

– Это было бы неучтиво, – невозмутимо заметила она. Жена священника, миссис Бэджли, сидела на другом конце гостиной возле камина, который в этот теплый июньский день зажгли ради нее одной. Миссис Бэджли страдала от артрита, поэтому нужно было позаботиться о том, чтобы она хорошо себя чувствовала. К тому же миссис Бэджли приходилась графу двоюродной сестрой.

– Значит, по-вашему, придушить гостя неучтиво, – снова пробормотал Карсингтон. – Довольно любопытная точка зрения. Полагаю, я не могу обвинить вас в неучтивости из-за того, что вы оставили меня наедине с женщиной, которая чуть не заговорила меня до смерти.

– Глядя на вас, не скажешь, что вы хоть в малейшей степени пострадали от долгих разговоров с миссис Стиплтон: – Шарлотта искоса взглянула на совершенный профиль Карсингтона. Проклятие, до чего же этот повеса красив! Ей хотелось отыскать в его идеальной внешности хоть какой-нибудь изъян, но все было тщетно. Провидение недальновидно и несправедливо: порочных мужчин непременно следует как-то метить, оставлять на них несмываемый знак. Лучше всего – отметину красного цвета на лбу.

Между тем у Дариуса не было ни знаков, ни шрамов, ни других видимых недостатков, так что ей надо успокоиться и постараться дышать ровнее…

– И несмотря на то что своей бесконечной болтовней миссис Стиплтон меня чуть не уморила, я все выдержал, – гордо сказал Дариус. – Она начала говорить в ту же секунду, как вы подвели меня к ней, и продолжала молоть языком, пока не объявили ужин. А за ужином меня ждал еще один неприятный сюрприз: наши с ней места за столом оказались рядом. Хотя теперь я уже ничему не удивляюсь.

Во время обеда Шарлотта пыталась не смотреть в сторону Карсингтона, но это было трудно сделать, учитывая, что он сидел как раз напротив нее. Улучив Момент, когда миссис Стиплтон отвернулась, он поймал взгляд Шарлотты, и она, увидев страдальческое выражение в его глазах, чуть не прыснула со смеху. Тем не менее она изо всех сил старалась сохранять невозмутимое выражение на лице, но следить за ходом беседы за столом уже не могла.

– Она болтала без умолку весь ужин, – продолжал жаловаться ей Карсингтон, – и остановилась, только когда леди Литби дала знак дамам покинуть столовую.

– А вы взгляните на ситуацию с другой стороны, мистер Карсингтон. Только подумайте, от скольких забот она вас освободила, – спокойно сказала Шарлотта. – Вам оставалось только одно – притворяться, что вы ее внимательно слушаете.

– Я никогда не притворяюсь, леди Шарлотта, – обиженно возразил Дариус, – и имею обыкновение говорить искренне – это значительно облегчает жизнь.

– Вам – может быть, ведь вы – мужчина.

– А вы наблюдательны! – насмешливо заметил он.

– По-моему, мужчины любят прямоту и искренность только когда находятся среди представителей своего пола, – колко заметила Шарлотта. – А в женщинах вы отнюдь не жалуете эту черту.

– Может быть, но это справедливо только для узколобых мужчин.

Шарлотта улыбнулась. Если Карсингтон ценит искренность и прямоту в женщинах, это неплохо.

Они подошли к камину, рядом с которым примостилась жена священника. С милой улыбкой Шарлотта повернулась к старой карге, которую здесь боялись все без исключения.

– Ах, леди Шарлотта, вот вы где, – сказала высокая, дородная миссис Бэджли грудным голосом. – Я надеялась, что вы отвлеклись лишь ненадолго и не забудете обо мне окончательно. – Она чуть не просверлила Карсингтона придирчивым взглядом. – Похоже, я ошибалась и ваше внимание отвлек кое-кто другой. – Шарлотта подала миссис Бэджли чай.