Чтение онлайн

Зато устраиваясь росными утрами на ночлег и оглядывая очередные безлюдные курганы, Лиса слишком явно чувствовала смерть. Она становилась ее соседкой, товаркой. Неизменной спутницей, с которой иногда даже можно было побеседовать. И Лиса беседовала. Она знала еще с детских лет, что перед Смертью все равны, нет любимчиков и особенных. Для каждого уготован свой час, и это уравнивает раба и его господина, женщину и мужчину, ребенка и старика. Со Смертью не поспорит никто. Можно постоять рядом с ней и почувствовать ледяное дыхание, вот как Набур совсем недавно. Можно прикоснуться и ощутить ужас полного отсутствия жизни. Но договориться - никогда. Никому еще не удавалось заключить договор со Смертью.

И об этом молчали курганы и обелиски, это чудилось в вороньих криках по утрам у дороги, об этом слишком часто думала Лиса. Ей очень хотелось надеяться, что ее время еще не пришло, что Смерть не придет за ней, да и братья тоже будут жить.

Спустя четыре дня пути - или четыре ночи, если уж говорить точно - Лиса добралась до трех деревень, расположенных на широкой, немного вогнутой равнине, куда стекали с высоких холмов многочисленные ручьи и собирались в круглые блестящие озерки. Тракт пролегал между этими деревеньками, ровненько отмеряя две по правую сторону и одну по левую.

Но глядя на мокрые соломенные крыши и потемневшие доски забора, Лиса поняла, что не сможет проехать этим путем. Деревни окружал отряд воинов-рыцарей, и правильным кругом горели высокие костры, поднимая в небо черный дым. Поникшие и отяжелевшие от дождя узкие черные флаги не оставляли сомнений - людей в деревнях поразила красная лихорадка, потому никого не впускают и не выпускают.

Где-то вдалеке медленно и натужно звучали колокольные удары, возвещая о совершаемых молитвах. Простые ратники, не из рыцарей, одетые в кожаные доспехи, старались держаться подальше от деревень и окружали костры, надеясь, что огонь сохранит их от заражения. Рыцари - так и вовсе поставили палатки на склонах холмов, настолько далеко, насколько позволяло их положение. Утро уже наступило, хотя солнце и пряталось где-то за облаками, потому Лиса, спешившись, решила, что найдет место для ночевки на вершине одного из холмов, где воздух всегда свеж и чист, и ветер уносит все странные запахи. Вечером решит, как объехать деревни и войско рыцарей. Лучше всего сделать порядочный круг, чтобы точно не встретиться с рыцарями или ратниками. Жизненный опыт подсказывал Лисе, что наверняка где-то на склонах стоят охотничьи хибары и пастушьи хижины, где их обладатели уже мертвы, а похоронить их некому. И только ветер, хлопая незапертыми дверьми, разносит заразу дальше.

Лиса, ведя в поводу лошадь, скрылась за деревьями на склоне, а когда вид деревенек совсем пропал из виду, достала висящий на груди знак Всех Знающих и поцеловала. Лиса двигалась так, что и тракт и деревеньки со временем оказались у нее за спиной. Для нее это было важно, чтобы после найти правильную дорогу, сориентироваться в незнакомой местности. Она не мерзла, хотя в верхушках деревьев шумел ветер, и противно сеял мелкий дождик. Под ногами шелестела хвоя, да временами слышался грустный птичий цвирк.

Поднявшись на вершину, Лиса принялась спускаться. Надо посмотреть, что там, за холмом, что за местность. Но заметив удобный овражек, достаточно пологий, чтобы в него пробраться, Лиса направилась туда. Земля под соснами в этом месте оказалась сухой, а прелой хвои было достаточно, чтобы лежать было мягко и приятно. Осталась только одна забота - лошадь. Ее надо было накормить и напоить, прежде чем Лиса уснет.

Потому немного ослабив подпругу и привязав животное к дереву, Лиса отправилась на поиски ручья. Где-то тут должна быть вода, в таких лесах всегда встречаются ручейки. Вообще с лошадью слишком много возни, и кормить ее надо, и чистить. А толку от нее не так уж и много. Лиса вполне бы добралась и сама, пешком, но мешок с едой казался ей слишком тяжелым и неподъемным. С такой ношей далеко не ушагаешь.

Вот потому и приходилось Лисе заботиться не только о себе, но и о ездовом животном.

Здесь в лесу было совсем тихо, и это успокаивало. Прислушиваясь и присматриваясь к земле, Лиса спустилась под уклон и совсем скоро услышала тихое журчание. И чей-то разговор. Тихий спор, и голоса, похоже, принадлежали детям.

– Пошли дальше, тут нас найдут, клянусь могилой отца! Пошли Ошка!
– говорил один голос.

Но другой, более хриплый и более слабый, отвечал с ноткой обреченности:

– Ну и пусть. Тут хотя бы вода есть. Я так пить хотел...

Лиса замерла за ветками дерева, осторожно отодвинула одну и посмотрела туда, откуда доносился разговор. Ручеек, проложив неглубокую дорожку, сбегал вниз, совсем рядом с выступающей белой скалой. Кусты шиповника в этом месте разрослись густой стеной и под колючими ветками, на которых темнели последние не сорванные ягоды, сидел мальчишка лет семи и тер рукавом нос. Рядом, ближе к ручью переминался с ноги на ногу второй мальчик, постарше, лет десяти, может быть. Оба мальчика были настолько похожи, что не оставалось никаких сомнений - они братья.

– Ты ведь попил уже, Ошка... Вставай давай...

– Мне хочется есть. Ну, давай ты пойдешь к обозу и посмотришь - нельзя ли что-то стянуть... Я не могу идти, когда есть хочется...

– Вот же дурень - так дурень. Дурнее не бывало еще нигде... еще поискать дурнее дураков надо... Мать нам что сказала?
– Ошка наклонился над братом и гораздо медленнее продолжил, будто старался поточнее втолковать младшенькому смысл.
– Она сказала, чтобы мы шли как можно быстрее и не оглядывались, пока совсем не уйдем из этих мест. Чтобы мы не заболели, ты понял? Чтобы не схватили нас, ты понял? Чтобы мы остались живы. А ты нюни распустил. Уйдем подальше, тогда и силков поставлю на зайца или на белку. Вот и выживем как-нибудь. А там до города доберемся и работу найдем. Только сейчас надо топать как можно быстрее, пока нас не увидели да не загнали обратно в деревню. Ты понял, Хаш?

Вот теперь Лисе стало все понятно. Этим двоим удалось как-то выбраться из окруженных деревенек, и теперь старший уговаривает младшего убираться как можно дальше. А младший слишком устал и у него слишком мало силенок для дальнего пути. И действительно - он выглядит худеньким и бледненьким. Такой далеко не ушагает.

Лиса отпустила ветку и решительно двинулась вперед.

– Вы бы еще погромче тут поговорили, - приглушенным голосом сказала она.

Мальчишки оба дернулись, как прыткие зайцы, старший, было, припустил бежать, но тут же вернулся за младшим. Тот поднялся, оглянулся, поднял подбородок, как птенец, что пытается разглядеть мир из гнезда, и спросил:

– А ты кто такая?

– Корова рябая, - бойко ответила ему Лиса и подставила ведро под веселую струю воды.

– Орете вы больно громко тут, - она улыбнулась младшему и заметила, - а у меня есть хлеб и мясо. И даже картошка. Хотите?

Зачем предложила еду - и сама не знала. Скорее всего потому, что уже порядком устала от собственного одиночества. Да и мальчишек стало жаль. Голодные, одинокие, как птенцы, выброшенные из гнезда.

Младший, который Хаш, тут же спросил:

– А не врешь?
– и опять вытер нос рукавом.