Небо на троих

Меня зовут Ингури Рамаян и это история моего падения.

Из-за амбиций мачехи я вынуждена обратиться за помощью к высшим драгхам. К тем, кто скрыл наши крылья под специальными корсетами и лишил неба.

Братья Адингтон — они и есть. Богатые избалованные засранцы. Ожившая мечта любой студентки академии и самый страшный кошмар феникса.

Согласившись на их условие, я угодила в ловушку. Но стоило ей захлопнутся, как оказалось, что нас троих связывает нечто большее, чем подписанный общей кровью контракт. Игра обернулась против игроков.

Меня зовут Ингури Рамаян и это история моей любви.

____________________________________________________________________________

эротическая сказка (строго 18+) о тайных и постыдных фантазиях очень взрослых девочек

если ждёте от истории конфетно-букетных целований ручек — вы ошиблись книгой; милоты и романтики у меня в достатке, но в других историях

здесь же мы будем хулиганить и отрываться на полную; а значит, вас ждут наглые, властные и бесстыжие герои. Те самые, которые «плохие парни», причиняющие «хорошим девочкам» удовольствие самыми смелыми, бесцеремонными (и — о, ужас! — разнообразными) способами. Я предупредила!

жести, насилия, унижения, принуждения и прочих кровавых соплей в моих книгах не бывает. Но игры в принуждение и доставление удовольствия против воли — очень даже. В процессе написания ни один феникс не пострадал

претензии к частоте, глубине и обилию проник горячих сцен не принимаются; уважаемые ханжи и моралисты, держите себя в штанах руках!

ХЭ — неизбежный и беспощадный!

И… да начнутся Горячие Игры! Пусть вспыхнет Пламя!;-)

Арнэй

Утро началось на редкость паскудно.

Нестерпимый зуд в лопатках испортил настроение ещё даже до самого момента пробуждения. Мерзкий, тупой, ноющий. Скорее не зуд даже, а боль. И вечный спутник этой боли — гложущая изнутри, ненасытная пустота. Ощущение безвозвратной утраты чего-то ценного. Важного.

И так пусто теперь, так холодно и бессмысленно, что даже глаза открывать не хочется.

«Кажется, кто-то не в настроении, — прозвучал в голове бесстрастный голос симбионта — так сказать, вынужденного «соседа по телу». — А, может, это у тебя уже возраст. Чем дальше — тем хуже будет. А мне нужна еда».

«Заткнись», — мысленно посоветовал драгх внутреннему голосу, по-прежнему не открывая глаз.

Тот своим занудством только делает хуже. И ведь знает, пиявка магическая, что от его пророчеств только хуже, а всё равно норовит уколоть побольнее.

Магия драгха напрямую зависит от симбионта. А он, в свою очередь, питается чистым пламенем. Чуть тлеющим — в людях, искрящим — в полукровках.

И плевать симбионт хотел на своего носителя. Плевать ему на боль и тоску по утраченному небу.

«Еда, — не унимался симбионт. Голос его был тихий. Безэмоциональный. Такими голосами разговаривают во сне. — Мне. Нужна. Еда».

«Когда ты уже сдохнешь от голода, прорва шрявья», — мысленно простонал Арнэй.

«Только вместе с тобой», — ответил симбионт и во всегда бесстрастном голосе паразита прозвучала усталость.

Рядом вспыхнула искра.

По-прежнему не открывая глаз, Арнэй покосился на тлеющий в темноте уголёк. Крохотный, пульсирующий, белый. Едва различимый.

Свидетельство того, что Уикта проснулась.

Уикта — человек, огня в ней кот наплакал.

Чуть больше пламени в остроухих, но их огонь слишком холодный: такой не нравится симбионту. Двуликие, или оборотни тоже не подходят в качестве источника питания магии. Слишком грубые и примитивные, их огонь отдаёт звериным мускусом. Это даже Арнэй чувствует. А симбионт, так вообще ворчит, что пламя блохастых воняет горелым жиром. Кроме того, перевёртыши раздражают. Бесят своей второй ипостасью… Неважно, какой — псовой, кошачьей. Да хоть рыбьей! Самим её наличием.

Лучше всего на вкус пламя полукровок — рождённых от людей и фениксов.

Вот только птахи (сами они, кстати, ненавидят это прозвище) нечасто мешаются с людьми, потому полукровки — редкость. Полудрагоценность, так сказать.

Конечно, идеальнее всего симбионта насыщают чистокровные птахи…

Такого пламени, как у крылатых, нет больше ни у одной расы!

Манящее, волнующее… Такое бесстыже-жаркое, что тысячу драгхов согреть можно. К тому же их огонь вечный. В буквальном смысле. Он не затухает, его не становится меньше при поглощении симбионтом. Наоборот, пламя феникса лишь разгорается ярче! Шрявью мать за ногу…

Говорят, когда феникс распахивает крылья — они сияют ярче тысячи солнц!

Арнэй не знает, так ли это. Он никогда не видел крыльев феникса. Птахам запрещено снимать корсеты в землях высших.

К тому же птахи ещё большая редкость, чем полукровки. И всей душой ненавидят драгхов.

Но запрет на крылья придуман не просто так.

Пламя фениксов опасно.

На него подсаживаешься хуже, чем на наркотик. Арнэй не знает ни одного высшего, кто устоял бы перед птахой. Фениксы, конечно, этим пользуются… Особенно с тех пор, как обрели свободу. Лживые шлюхи…

Зная о зависимости драгхов от пламени, феникс скорее сдохнет, чем даст желаемое бывшим захватчикам.

И ведь не поделаешь ничего, симбионта кормить надо.

Пламя — его природа. А он, в свою очередь — источник магии высшего. Напоминание о былом величии… Насмешка. Ахиллесова пята господ мира.

…Арнэй вдруг запрокинул голову и сдавленно застонал, сминая пальцами гладкий шёлк простыни.

Когда тебя пытаются разбудить минетом — это всегда приятно.