Небо в рублях
Шрифт:
Внезапно слова кончились, и я замолчала. Дегтярев крякнул:
– Ладно, пошли.
– Скажи, я права?
– Поехали домой.
– Ага, следовательно, я права!
Александр Михайлович молча пошагал к двери, я поплелась за ним, ноя на ходу:
– Хорошо, поняла, никому не скажу ни слова, мне, как и тебе, безумно жаль Ми!
Внезапно полковник кивнул, я остановилась, словно налетела на стену, потом робко спросила:
– Что же будет дальше, а?
Эпилог
Дальше была тишина. В паре газет промелькнули крохотные заметки о том, что у писательницы Милады Смоляковой умерли одновременно и мать, и свекровь. Потом другое издание сообщило: родительница литераторши жива, скончались бабушки. Но особого ажиотажа известие не вызвало, сотрудники издательства «Марко» работали четко и аккуратно, журналисты получили лишь определенную часть информации.
Я более с Ми не общаюсь, полагаю, ей было бы неприятно видеть женщину, которая, пусть и желая помочь, раскопала все ее тайны. Впрочем, у Смоляковой есть номера моих телефонов, если захочет – сама позвонит. Но детективщица не спешит выйти на связь.
Позавчера я купила журнал с еженедельной программой телевидения, раскрыла его и ахнула. Почти все издание было занято фоторепортажем под названием «Новый дом собачки Чуни». Я вцепилась в глянцевые страницы и принялась изучать интервью, щедро сдобренное снимками. Текст был такой.
«– Вы переезжаете в новый дом? Чем же плох прежний?
– Главная причина в том, что здание, где до сих пор жила моя семья, расположено в березовом лесу. Увы, у дочери началась аллергия на пыльцу этого дерева, вот и пришлось переезжать. Накладно, конечно, но ведь речь идет о здоровье девочки.
– Ваш прежний дом был огромным дворцом, а теперешний – маленький коттедж, всего двести метров. Отчего столь значительное уменьшение площади? Вы начали нуждаться?
– Нет, нет, издательство по-прежнему платит хорошие гонорары, и у меня полно творческих планов. Просто нам с дочерью нет необходимости в громадном здании. Для двух женщин хватит пяти комнат. У каждой по личной спальне, еще столовая, гостиная, библиотека и кухня плюс баня.
– Но куда делись остальные члены вашей семьи?
– Недавно мы понесли тяжелую утрату, умерли две пожилые родственницы, любимые бабушки. Они были в преклонных годах, дожили почти до девяностолетия. Мой сын Никита получил предложение работать в Америке, он с женой Лизой улетел в Нью-Йорк. Никита будет заниматься там торговлей книгами российских авторов, в США много эмигрантов из России, они традиционно читают своих писателей. Мы с Настей не захотели вдвоем оставаться в громадном здании и подыскали для себя меньший дом.
– А ваши животные?
– Они, конечно, с нами.
– Все?
– Естественно.
– Нравится ли новая обитель собачке Чуне?
– Она в восторге, старый дом для нее был слишком велик.
– Значит, можно считать, что Чуня одобрила переезд?
– Вне всяких сомнений».
Тут и там на полосах были разбросаны фото. Ми со стопкой своих книг; Настя в обнимку с Чуней; небольшой симпатичный домик, абсолютно стандартного вида (похоже, Смолякова купила первый попавшийся особняк); Кит и Лиза в VIP-зале аэропорта с чемоданами и сумками, и у всех, включая Ми, на губах улыбки. Счастливая, благополучная, хорошая семья, есть чему позавидовать: мама-писательница, сын-бизнесмен, невестка-журналистка, дочка-школьница… У таких людей все ладится, нет у них никаких проблем. Счастливица эта Смолякова – богатая, здоровая, да еще дети отличные. Редко кому господь отсыпает столько хорошего.
В статье не было ни слова про бывшую невестку писательницы Наташу, но я отчего-то пребывала в уверенности: девица на свободе, может, тоже уехала из страны или живет спокойно в Москве. Я отложила журнал и ощутила настоящее восхищение. Похоже, Милада Смолякова, хрупкая, нежная, отзывчивая, со всех ног бросающаяся людям на помощь, на самом деле сделана из железа.
Оказавшись в тяжелой ситуации, Ми не упала духом. Наверное, она, как и я, считает, что безвыходных положений в жизни не бывает. Смолякова действовала решительно, без всякой жалости к нажитому добру. Она быстро продала дом и отправила Кита в Америку, сделав сыну последний подарок, – приобрела бизнес. Наверное, мать поставила сыну условие: ты никогда не возвращаешься в Россию. А может, эти слова произнесли сотрудники «Марко»? Почему Лиза отправилась вместе с мужем? Наверное, капризная девица посчитала это выгодным для себя. Возобновила ли Ми отношения с Леной Рыбкиной? Позвала ли вновь к себе Галю? Дает ли деньги Кате Сониной? Не знаю. Но думаю, что Ми не один день размышляла над ситуацией и в конце концов поняла: каждый человек – кузнец своего счастья, и все неприятности, которые случаются с нами, вырастают лишь на хорошо удобренной и политой нашими собственными руками грядке. Но даже если жизнь совсем повернулась к тебе спиной, не надо отчаиваться, с любыми обстоятельствами можно бороться. Думаю, у Ми все будет хорошо. Кстати, вчера я купила ее новую книгу с оригинальным названием «Лысая птичка счастья» и прохохотала над ней до трех утра. Неприятности не отразились на пере Смоляковой, наверное, она топнула ногой и сказала злодейке-судьбе: «Не жди, что опущу руки и перестану работать. Наперекор тебе напишу еще больше детективов!»
– Где фата? – закричала Маня. – Мусик, ты уже оделась?
Я бросила последний взгляд на некстати попавший в руки журнал. Хватит изучать чужую жизнь, у нас сегодня свадьба, в три часа дня надо быть в загсе: Иван и Ирка станут мужем и женой.
Впрочем, до сегодняшнего утра у меня не имелось стопроцентной уверенности в том, что на свете появится еще одна счастливая семья. Объявив нам о своем решении и отнеся заявление, садовник с домработницей начали вести себя, как малые дети.
Наш сад зарос сорняками, а дом покрылся ровным слоем пыли, потому что сладкая парочка без устали ругалась-мирилась, ругалась-мирилась, ругалась-мирилась. По сто раз на дню ложкинский коттедж оглашали вопли Ирки:
– Все! Еду в загс забирать бумагу! За этого долдона замуж? Только после смерти!
А Иван взял привычку подкрадываться ко всем в саду и замогильным голосом спрашивать:
– Это что получается, теперь конец свободе? До гробовой доски вместе? Вот ужас-то.
Сладострастно конфликтуя днем, после ужина жених и невеста начинали вздыхать, потом, обнявшись, уходили в домик Ивана. Мы переводили дух, но утром события вновь шли по кругу.
– Ничего, – ляпнул однажды Кеша, – распишутся и перестанут цапаться. Я тоже перед женитьбой трясся и удрать хотел, а теперь ничего, вполне доволен.
После этого весьма опрометчивого высказывания Зайка налетела на болтливого муженька, а я сочла за благо скрыться в своей спальне и впервые за многие годы заперла дверь на ключ. Надеюсь, особняк выдержит войну, стены не упадут, хотя от Заюшкиных воплей в шкафу уже тихо тренькают стеклянные безделушки.
И вот наконец настал благостный день. Я вскочила с дивана, мгновенно влезла в элегантный костюм нежно-розового цвета и спустилась в гостиную. У меня сегодня ответственная роль – являюсь свидетельницей со стороны невесты.