Чтение онлайн

Муся видела, как мать удаляется от нее, превращаясь в расплывчатое темное пятно. Ей хотелось ее удержать, обнять, вымолить прощение, но руки ее не слушались.

— Моя мать тоже была ненормальной, — сказала Мэрилин, мерцая в темноте своим ослепительно белым платьем. — Она ни разу в жизни не поцеловала меня. А мне так не доставало материнской ласки. Мне не доставало ее всю жизнь. И я всегда чувствовала себя обделенной и несчастной…

Муся открыла глаза и увидела Угольцева.

— Павел, — прошептала она едва слышно. — Я боюсь умирать. Там… там еще хуже, чем здесь. Она не простила меня, Павел.

Он прижал ее руку к своей мокрой от слез щеке и закрыл глаза.

…Мэрилин вытолкнула ее на освещенную светом юпитеров площадку и сказала:

— Ты должна изобразить страстно влюбленную. Ты знаешь, как это бывает? — Мэрилин презрительно хихикнула. — Что касается меня, то я давно забыла, а может, и совсем не знала, как это бывает. Мужчины не позволяли мне насладиться чувством любви — они сразу волокли меня в постель. А мне хотелось чистых поцелуев, таких же невинных ласк. Как в раннем детстве. Но у меня его тоже не было. Начинай же. Вон твой партнер.

Вадим шел навстречу Мусе и застенчиво улыбался. Он был таким, каким она увидела его в самый первый раз. Она бросилась ему навстречу, но вдруг вспомнила, что ей уже не шестнадцать, а двадцать девять. И остановилась.

— Мотор! — услыхала она голос Мэрилин. — Иди и врежь ему коленкой в пах. Да посильней! Они все это заслужили.

— Алеша, Алешенька, — шептала Муся. — Я сыграю эту сцену с тобой. Только погасите юпитеры и опустите занавес. Ведь жизнь не кино. Где же ты, Алеша?..

— Он скоро придет, — сказал Угольцев, заботливо поправляя ее подушку. — Потерпи немного, родная.

— Не могу, Павел. Он придет, а я уже буду там. Я хочу видеть его здесь.

— Приехал Старопанцев. — Угольцев кивнул в сторону двери. — Можно ему повидаться с тобой?

— Да. Я хочу сказать ему, что я его очень люблю. Но только не так, как женщина должна любить мужчину. Павел, а ты знаешь, как женщина должна любить мужчину?..

Старопанцев опустился на колени перед ее кроватью и сказал:

— Я сделал визу. Через два часа мы улетаем в Гамбург. Я связался с одной частной клиникой — там великолепные специалисты. Марусенька, родная, ты не умрешь — я обещаю тебе!..

— Умереть — это совсем не страшно, — услыхала она голос Мэрилин. Та сидела на траве под деревом, широко расставив обтянутые в узкие белые брюки ноги и делала наклоны вперед. — Куда страшней остаться живой, но с мертвой душой. Тогда все, что ты делаешь, кажется бессмысленным и никому не нужным. И еще создается ощущение, будто ты дюйм за дюймом проваливаешься в холодную черную яму…

— Я никуда не поеду. Но я рада, что ты пришел. Помнишь, ты сказал, что у него не хватит духу меня застрелить?

— Я утоплю этого сопляка в дерьме! — Старопанцев громко скрипнул зубами. — Я достану его везде!

— Это был Божий промысел, Саша. Прошу тебя об одном: сделай так, чтоб я могла его повидать. Мне… мне осталось недолго.

Старопанцев выругался и выскочил за дверь.

«Ванька… Что будет с ним? Я должна была попросить Сашу позаботиться о Ваньке. А Вадима наверняка засадят в психушку…»

— Это не самое страшное место на земле, поверь мне. — Мэрилин валялась в гамаке, висевшем над краем обрыва. — Однажды я прекрасно провела там времечко. Я чувствовала себя в безопасности, понимаешь? Дело в том, что врачи шпионили друг за другом, и если бы кто-то из них посмел ко мне приставать, остальные бы слопали его живьем.

Мэрилин откинула плед и спустила на землю ноги. Она была босая, в простеньком ситцевом сарафане и еще не тронутыми пергидролью волосами.

— Эй, не смотри на меня так удивленно. Я еще не Мэрилин Монро, а Норма Джин Бейкер. Это мое настоящее имя, хотя я и не могу сказать точно, был ли моим отцом этот старый прохвост Бейкер. И вообще я еще вся настоящая. Я только что целовалась с парнем, который мне ужасно нравится. У него такая шикарная машина! Но предки ни за что не позволят ему жениться на мне. Ведь я девчонка с помойки, а он единственный отпрыск состоятельных родителей. Правда, сейчас я пока не знаю об этом. Я еще надеюсь, что он введет меня в свой роскошный дом, уложит на высокую постель с тонким чистейшим бельем, и мы будем заниматься красивой чистой любовью. Потому что этот парень — мой первый мужчина. Вернее, он мог бы им стать. Но не стал. — Мэрилин грустно усмехнулась. — Наверное, потом, когда я стану знаменитой Мэрилин Монро, он пожалеет об этом. Может, даже напишет книгу о том, как целовался и занимался любовью с секс-символом Америки. Они все пишут про меня черт знает что. Но ты им не верь. С этим парнем я только целовалась. Что может быть лучше чистых поцелуев?..

Ее губы дрожали. Она провела по ним кончиком языка и открыла глаза.

— Алешенька, я такая счастливая. Прости, что не могу обнять тебя.

— Марыняша… Я сам не знаю, как это у меня получилось. Меня словно кто-то за руку схватил и заставил сделать это. Я… я не мог себе представить, что смогу выстрелить в тебя. Тебе очень больно, Марыняша?

— Совсем не больно. Откуда ты взял? Мне очень хорошо. Я попрошу Старопанцева, и он возьмет самого лучшего адвоката. Алешенька, тебя обязательно оправдают.

— Нет, Марыняша. Я не хочу, чтоб меня оправдали. Я хочу пострадать.

— Глупый. А как же я? Что я буду без тебя делать? Хотя я… Да, они сказали, что я должна умереть. Вернее, я поняла это по лицу Павла и по тому, как вел себя Старопанцев. Алешенька, я прошу тебя, не бросай… Он не позволил договорить ей последние слова — закрыл ее рот своими горячими трепещущими губами. Она отдалась ему в поцелуе. Ей показалось, будто она испытала оргазм, хотя она знала, что ее тело стало бесчувственным…

— Иди сюда. — Мэрилин протянула ей руку. Она стояла на лужайке, вся в сиянии солнечных лучей. — Я давно тебя жду. Нам будет очень весело вдвоем.

Муся изо всех сил цеплялась за скользкие стены темного туннеля. Силы были на исходе, к тому же в туннеле был такой холодный ветер. А там, на лужайке, было тихо и тепло. И так покойно.

— Не мешкай. Здесь каждое мгновение — вечность. И все они прекрасны. Здесь нет страданий. Разве ты не устала страдать?..

Ей уже слепил глаза яркий свет. Она с трудом повернула голову назад и увидела Алешу.