Чтение онлайн

Надо только дождаться утра.

Наутро меня снова разбудил телефонный звонок. Очнулась я с тяжелой головой и заложенным носом, да и спала плохо, поэтому сонно и недовольно что-то буркнула в трубку.

— Тая, тебе еще хуже?

Хрипловатый с ленцой голос Суворова прошелся лаской по вмиг встрепенувшемуся телу, меня окатило теплой волной, и внутри родилось приятное щекочущее ощущение. Казалось, что он рядом, заботливый и готовый тут же приехать, если нужен мне. А как произнес мое имя… С нежностью. В его устах оно звучало по-особенному. Как-то необычно. Я к такому не привыкла. И не стоило бы привыкать. Но как удержать свое желание быть окутанной вниманием этого мужчины?..

— Э-э, ты тут?

— Ах… да… Извини. Я только встала. Что, уже пора ехать?

— Я спросил, как ты себя чувствуешь.

— Да нормально, поправляюсь. Спасибо. Так мне собираться? Сколько времени?

— Рано еще. Извини, что разбудил. Просто тут кое-что произошло, и я сразу же подумал о тебе. Алина, короче… загремела в больницу, положили на сохранение до родов. Допрыгалась, стрекоза наша. А дочку старшую мне Саранский подкинул, я ее крестный. С горем пополам уложил вчера малую, а как проснется, потребует нормального домашнего завтрака. А у меня, как назло, домработница задерживается. Я без нее как без рук. Так вот вспомнил, как ты отлично готовишь. Думал попросить тебя по-быстрому что-то сварганить и порадовать ребенка, но, если ты больна, лучше отлежись. Мы справимся, поедем в кафе какое-нибудь… Или пожарю ей яичницу с беконом. Короче, придумаю что-нибудь. Не хочу тебя напрягать…

— А сколько девочке?

— Насте пять лет. Такая же активная, как и ее мать.

— Я приеду, Максим. Только приготовлю быстро что-нибудь и выезжаю.

— Пришлю машину.

— Не надо. Оплатишь мне такси.

— Договорились. Спасибо, Тая.

— Не за что. Пока, Максим.

— Можно Макс.

Оттого, как он снова произнес мое имя, я чуть не растаяла прямо на месте. Долго сидела в какой-то прострации, пытаясь понять, что же сейчас произошло. Возникло ощущение, что в меня кто-то вселился и поговорил моим голосом, или же Суворов владеет гипнозом. Куда я собралась? Зачем? Почему по первому зову Макса бегу сломя голову?

Отлично готовлю. Как же! Куда я вляпалась? Нужно срочно что-то придумать! Я так быстро ответила на просьбу Макса согласием, даже мысли не допустив, что не справлюсь. По сути, и вариантов не было. Отказать ему, чтобы он обратился к кому-то другому? Разве я могла это позволить? Разве могла позволить другой занять мое место? Ужасно… вот так просто и быстро я признала, что Суворов мне необходим…

Никогда я не собиралась с такой ошеломительной скоростью. Набрала первый попавшийся номер из списка контактов, — однокурсницы, которой одалживала книгу. Дорогая, редкое издание по истории музыки. На самом деле давно забыла о нем. Попросила срочно вернуть антиквариат, взамен пообещав одолжить несколько других, которые раньше не хотела ей давать. Но сейчас готова была на всё. Попросила Лизу заехать в хорошую кофейню и купить что-то на завтрак — сырники, оладьи, сладкие соусы. Никогда еще так тепло не разговаривала со знакомыми и не изобретала способы соврать. Для меня это всё было в новинку, но азарт, бурлящий в крови, как будто давал невидимого пинка. Я твердо шла к своей цели — в очередной раз увидеть Суворова, угодить ему, порадовать.

Обычно меня мало волновал внешний вид, достаточно было того, что я оставалась довольной строгим нарядом и аккуратной прической. Но сегодня мне казалось, что выгляжу как-то немодно, что ли, словно застряла в одном образе и не могу из него выбраться, и этот образ крайне непривлекателен для мужчин. Притом меня совершенно не беспокоило вчера, что я предстала перед Славой измученная, неприбранная и болезненная. А ведь я так презирала девушек, одержимых своей внешностью. Во что же превращаюсь сейчас, выволакивая все самые нарядные платья в центр комнаты и примеряя одно за другим? И кружась перед зеркалом, стараясь одеться как можно более женственно?

Всё не то, всё как будто из прошлого века, такое нравится моим преподавателям, которые видят прилежную скрипачку, я же хочу предстать перед Суворовым совсем другой… Но какой? Обольстительной, чтобы увидеть восхищение в его глазах? Соблазнительной, чтобы ему захотелось коснуться меня и сорвать платье? Во рту пересохло, глаза заблестели диковатым блеском, а сердце рвалось из груди.

Вздрогнув от заставшего меня врасплох звонка, я быстро подбежала к двери и заглянула в глазок. На пороге стояла Лиза, к счастью, с пакетами в руках. От одного из которых весьма аппетитно пахло, что я выяснила, впустив ее внутрь и без лишних разговоров всучив пакет с книгами. Она не удивилась деловому тону и явному моему нежеланию общаться по-дружески — никто из сокурсников не ждал от меня близости. То было нормальным явлением, но я впервые задумалась о собственной нелюдимости и решила, что надо что-то с этим делать.

Но не сейчас. Сейчас я жутко торопилась, поэтому выпроводила Лизу за дверь, но прежде предложила как-нибудь встретиться и посидеть в кафе, например. Или сходить в кино. Удивлению на лице гостьи не было предела, особенно когда я поинтересовалась, как выгляжу. Наверное, она подумала, что я сбрендила. Но бордовое закрытое платье до колен с рукавом три четверти и длинные черные изящные сапожки на каблуке одобрила. Увы, нарядов короче у меня не было, но всё же не до пола, как обычно.

Прежде чем уйти, Лиза поинтересовалась, не с клубом ли связано мое преображение. Оказывается, она слышала о наборе в труппу и тоже мечтала попасть в «Инферно», но по каким-то параметрам не подходила. Я пообещала узнать, как она сможет устроиться к нам, но стоило ей попрощаться, я перестала даже думать в этом направлении. Вызвала такси и стремглав бросилась вниз, чтобы поскорее добраться до квартиры Суворова.

Пока ждала машину, без конца поправляла прическу и осматривалась по сторонам — не ли где вчерашнего быдла и не притаился ли в ряду однотипных автомобилей тарантас Славы. Вот он бы точно не одобрил моего желания кинуться спасать Суворова, оказавшегося в роли нерадивой няньки. Но Слава не имеет права мне указывать! Никто не имеет. Кроме мамы, конечно. А она как раз-таки просила обратиться к сыну Николая Дмитриевича, что я, собственно, и сделала. Нелепое оправдание, что уж скажешь. Но хоть какое-то.

Квартира Макса встретила меня тишиной.

— Девочка еще спит? — поинтересовалась я, едва дыша от волнения. Почему-то в присутствии Макса всегда было сложно совершать такое обычное действие, как поглощение кислорода. Рядом с ним я постоянно задыхаюсь.

— Нет, конечно. Этот маленький ураган уже проснулся и усиленно чистит зубы. Как мама учила, — изобразил он детский писклявый голосок, мотнув головой в сторону ванной, из-за двери которой слышался плеск воды.

— Как мама, кстати? Нормально всё? — спросила я, входя в прихожую, где Макс галантно снял с меня пальто и повесил на вешалку, а потом, когда я села на тумбу снять сапоги, опустился на колени и медленно расстегнул молнию. Вспыхнув от смущения, я позволила ему помочь мне в этом нехитром деле, завороженно наблюдая за склоненной головой и сильными мужскими руками и отчаянно желая прикоснуться к тому и другому… Что со мной… Рядом же ребенок.

— Нога не болит? — хрипло прошептал он, поглаживая лодыжку в эластичном бинте, отчего по коже пронеслась стремительная волна мурашек. Мне хотелось оттолкнуть его руки, и в то же время хотелось, чтобы продолжал. Вид загорелых пальцев на фоне белого бинта, ощущения от касаний Макса — всё это казалось необычным и запредельным.