Чтение онлайн

Гаррик пришел в ужас. Сначала он подумал, что жена изобрела способ вернуться к желанной монастырской жизни, но слезы, заливавшие ее лицо, говорили о другом.

— Послушай, ради тебя и только ради тебя я старался быть Алерии хорошим братом, но всю жизнь терпеть ее общество — этого я не вынесу! Если ты так изнываешь по религиозной жизни — клянусь, ты ее получишь, но только знай: если ты уйдешь, мое сердце разорвется!

Пламенная речь мужа заставила Нессу посмотреть ему в глаза: они были серьезны и потемнели от боли. Неужели он ее любит? Не может быть…

— Я наконец понял своего отца, — сказал Гаррик. — Если ты уйдешь, я проведу остаток дней в одиночестве.

— Нет, не надо. Только не ты.

Как ужасно — муж замкнется в своей ледяной скорлупе, одинокий, жаждущий невозможного… Этого Несса не могла перенести. Она прикоснулась пальцами к его губам, и Гаррик, тотчас же перехватив ее руку, уткнулся губами в ладонь. Может, она говорит это из жалости? Он готов был принять и крохи ее участия, но жаждал получить все сердце целиком — никак не меньше!

— Чего ты хочешь, Несса? Холодную постель в аббатстве Святой Маргариты или огня в моей кровати? — проговорил Гаррик, прижав ее к груди. — Я тебя люблю и хочу, чтобы ты была со мной всю жизнь. Оставайся.

Несса трепетала под лаской его сильных рук. Наверное, ей это снится. Только во сне он может любить ее так же, как она его. И если это возможно только во сне, то пусть она не просыпается вовеки. С закрытыми глазами Несса обняла мужа — во сне некрасивым женщинам не запрещается вызывать в мужчине желание.

— Только тебя я всегда втайне желала. Ты постоянно искушаешь меня. — Слова растворились в трепетном молчании, и он тотчас же впился страстным поцелуем в ее губы.

Давно сдерживаемая нежность прорвалась сквозь все преграды и хлынула неудержимым потоком. Гаррик с восторгом ощущал, как Несса тает, упивается неопровержимым доказательством того, что она ему нужна.

— Если я тебя искушаю, то ты меня — еще больше. За твоей сдержанностью скрывается ангел, существо с такой силой соблазна, какую я еще не встречал, и этот ангел — только мой! Выпусти его ко мне, — прошептал он и снова наклонился. Их дыхания слились воедино.

Она пылко отдалась жаркому поцелую, и все исчезло, осталось только ощущение сладостной ласки. Гаррик чуть отодвинулся — в ее затуманенных страстью глазах промелькнуло смущение, — затем медленно развязал шнурок, стягивающий блузу у горла. Сняв ее, отбросил не глядя, обнажив тело с нежно-розовыми кораллами на груди. Потом снял все остальное.

Придавив ее руки к подушке, он навис над ней и снова впился поцелуем в ее губы. Поцелуй усиливался, углублялся, пока она не стала, словно в агонии, извиваться на смятых простынях. Он отпустил ее руки, боясь, что даже это касание лишит его остатков самоконтроля, отпрянул, но серебряное пламя обежало контуры изящного тела. Это необыкновенное создание принадлежало ему, и он мог его ласкать и целовать. И эти дивные вскрики — тоже его. Он пьянел от наслаждения.

Влекомый желанием более сильным, чем его воля, Гаррик со стоном наклонился и накрыл губами холмик груди. Несса затрепетала, из груди вырвался стон. Вцепившись в иссиня-черные волосы, она притянула его к себе, зная, что никогда в жизни не оправится от чувства, которое сейчас сотрясало ее, делало дикой и неистовой, оттого что ее соблазнитель наигрывал свою мелодию на ее жаждущем теле.

Она сунула руку под его тунику, ей хотелось погладить мускулистое тело. Гаррик содрогнулся и быстро сбросил с себя всю одежду — Несса успела только мельком увидеть его обнаженное тело, — затем придавил ее к постели, подсунул руки под крутые бедра и прижал их к себе. Несса со стонами молила дать ей освобождение, рвалась принести себя в жертву всепоглощающему огню. Он подвинулся — грудь к груди, живот к животу, бедра к бедрам, — и Несса еще громче застонала. Все запреты сгорели дотла, и она вжалась в него, подстрекая закончить победную песню соблазнителя. Тела слились в горячем, диком ритме страсти. Несса раз за разом впивалась в источник дивной и яростной музыки, подчинялась его власти; наконец музыка взвилась в крещендо — и вспыхнула в последнем аккорде.

Они погрузились в мягкое облако разделенной любви. Гаррик нежно обнимал Нессу и покрывал поцелуями лоб, глаза, щеки, пока ее не сморил сон.

Много позже легкое подергивание завитка волос на виске вывело ее из состояния блаженного забытья; их прежние страстные игры приносили удовлетворение, но такое полное удовлетворение могло дать только признание в любви. Несса ласково улыбнулась мужчине, отодвинувшему занавеску на кровати. На нем уже были штаны; она удивилась и нахмурилась.

— Сейчас вернусь, — усмехнулся Гаррик.

Несса увидела, что ставни закрыты. Неужели она проспала всю ночь? Значит, их драгоценная ночь закончилась?

Тихий смех сказал ей, что она ошибается, просто Гаррик пропустил ужин и проснулся от голода. Не желая терять ни мгновения их близости, он встал и велел доставить ужин к дверям спальни.

— Если миледи проголодалась, ужин подан. — Гаррик с улыбкой отступил в сторону и показал на столик возле камина.

Несса приподнялась на локте и окинула взглядом изысканную сервировку: серебряные кубки с вином, тарелки с яствами — она и не знала, что Мод умеет готовить такие блюда! Гаррик решительно подал ей руку, и она встала. Затем накинула на плечи покрывало и пошла к столу.

Ее распущенные волосы свисали до пояса, покрывало интригующе подчеркивало прелести фигуры; она ела и одновременно с восторгом смотрела на мужчину — он был невероятно красив, и он был ее мужем!

Гаррик наклонился и шепнул ей на ухо:

— Ты держишь меня в своих нежных руках и соблазняешь невинными уловками, и я знаю, что ты никогда не делала этого ни с кем другим.

Она быстро опустила голову; честность потребовала от нее признать печальную истину:

— Я тебя недостойна.

— Я объехал весь христианский мир и знаю: ты самая прелестная женщина из всех, кого я видел. — Серебряный взгляд приказал Нессе поднять глаза, и она увидела, что он говорит искренне. — Это я тебя недостоин, но я буду тебя лелеять, пока держится земля.

Несса улыбнулась и с грустью покачала головой:

— Или у тебя плохое зрение, или ты в походах научился говорить красивую ложь.

— Я никогда не лгу.

— Я знаю. — Она снова улыбнулась. — Значит, у тебя плохое зрение.

Гаррик весело рассмеялся:

— У меня прекрасное зрение. Это ты не видишь того, что дано видеть только избранным. Как туман наваждения вдруг рассеивается и нам открывается картина рая, так и твоя чистая прелесть — магическое видение. Оно открывается немногим, оно тем более обманчиво, что редко встречается. Непредсказуемое, захватывающее дух, скрытое сокровище, оно мое — и только мое, — с гордостью закончил Гаррик.