Чтение онлайн

– А что будете тобой, если лучик погаснет?

– Ты хочешь сказать, если мама умрет? Не знаю. Я научилась выживать в тяжелые времена – во всяком случае, хочу верить, что научилась. Мне уже не раз приходилось переносить удары судьбы – когда ты женился и когда меня вынудили уйти из министерства, – но я справилась. Правда, этот случай не похож на предыдущие.

Мэй заметила, как меж бровей Япина залегла озадаченная морщинка.

– Полагаю, мне следует объяснить, почему я оставила прежнюю работу?

– Я хотел бы понять, – кивнул он.

– Моя должность в министерстве общественной безопасности называлась «персональный помощник начальника отдела по связям с общественностью». Работа интересная, престижная и, надо прямо сказать, непыльная. В мои обязанности входило передавать приказы и запросы в местные отделения и наблюдать за проведением громких дел и показательных расследований. Ну, еще участвовала в приеме иностранных делегаций и сидела вместе с начальником на министерских и даже правительственных совещаниях.

Начальник мой особыми талантами не блистал, но работать с ним было неплохо. Мы даже подружились; я бывала в гостях у него дома, поскольку жила по соседству, хорошо знала всю его семью. Он достиг такого возраста, когда перед бюрократом вроде него встает выбор: либо пробиваться вверх по чиновничьей лестнице и попасть в разряд «молодых» высших начальников, либо, если это ему не удастся, числиться в засидевшихся стариках, а значит, в скором времени уступить свое место очередной смене.

Я докучаю тебе этими скучными подробностями, потому что без них не понять, как все произошло. Так вот, повторюсь, что в качестве персонального помощника я часто сопровождала своего начальника на разные совещания, в том числе на правительственном уровне. Естественно, мне довелось познакомиться со многими важными людьми, даже с министрами.

Короче говоря, мой начальник как-то вызвал меня в свой кабинет и предложил стать любовницей одного министра, который, по его выражению, увлекся мною. Да-да, сейчас это в порядке вещей, особенно если мужчина обладает деньгами или властью. Не хочу называть имя, ты все равно его не знаешь – здесь многое поменялось за годы твоего отсутствия. В общем, не важно. Я отказалась. Начальник сначала уговаривал, потом стал угрожать, мол, я пожалею, а в итоге все равно соглашусь. Как ты, наверно, понял, тот министр обещал посодействовать продвижению моего начальника в высшее руководство нашего ведомства, а в качестве вознаграждения за услугу потребовал меня. Я лишилась своей должности, стала работать «в поле» и подвергаться постоянным притеснениям и придиркам. Грязные слухи поползли обо мне по всему министерству. Ты даже представить себе не можешь, чего только не сочиняли на мой счет! Меня до сих пор тошнит при воспоминании о том времени. Я растеряла друзей, люди шарахались от меня, как от прокаженной.

Как мутное половодье заливает звериные норки на лугу, так и моя жизнь, все ее пространство и каждый уголок оказались заполнены чужим недобрым вниманием и пересудами, от которых не прикрыться и не спрятаться. И тогда я ушла. Конечно, поток лжи в мой адрес не прекратился, даже вылился за пределы министерства, но докатиться до меня больше не мог. Я вычеркнула этих людей из своей жизни. Вычеркнула себя из жизни этих людей. Кажется, у меня это здорово получилось, и я очень довольна. Думаю, меня можно считать крепким орешком, и свою прочную скорлупку я нарастила еще в пятилетием возрасте!

Но испытание, выпавшее на мою долю вместе с болезнью мамы, гораздо серьезнее. Куда бежать? Где спрятаться от смерти самого близкого человека?

– Наверное, некуда и негде, – сказал Япин, придвигаясь ближе к Мэй. Она ощутила тепло его тела, увидела бугорки мускулов под рубашкой. И вдруг захотела почувствовать его прикосновение, хотя знала, что, если это произойдет, она растает, как снег под весенним солнцем.

– Иногда невозможно защититься от боли. – Его слова падали, как жемчужины с разорвавшейся нити. – А если убегать от нее, болеть будет дольше. Не думай, что я тебя поучаю, мне, конечно же, не ощутить той муки, которую ты сейчас испытываешь. Просто я хочу сказать, что иногда не стоит прятаться от боли, ее надо перетерпеть, и постепенно рана затянется. Только так и можно выжить в этом мире.

– Наверное, ты прав, – тихо произнесла Мэй. – Только мне не хочется думать о выживании, не теперь, во всяком случае. Я знаю, что сама себе противоречу, но в последнее время меня одолели мысли о смерти и «навсегда». И чем больше думаю об этом, тем сильнее чувствую, что не смогу жить без мамы. Как это ни грустно, но она для меня единственный источник тепла и любви на всем белом свете. Мне слишком холодно в этом мире. Без мамы я просто замерзну.

Воцарилось молчание. Нагретый солнцем воздух над стадионом колыхался под беззвучную музыку, вздымаясь и опускаясь волнами в полной гармонии с торжественной мелодией.

Мэй открыла Япину самое сокровенное, о чем не заговорила бы ни с кем другим, сама не понимая, что толкнуло ее на это.

– Прости, я чересчур разболталась. Тебе надо торопиться, а то опоздаешь на самолет, – добавила она, возвращаясь к действительности.

– Нет, это ты меня прости! Жаль, что не могу остаться и еще о многом поговорить с тобой. За прошедшие годы у меня накопилось столько всего, о чем я хотел бы тебе сказать, ты даже не представляешь! Кажется, целой жизни на хватит, чтобы выговориться… Мне очень жаль, что с твоей мамой случилась беда.

Они встали со скамьи и побрели к машине. Солнце теплыми лучами ласкало им спины. Грустное молчание длилось и длилось, пока все время не вышло.

– Возможно, я приеду в Пекин на постоянную работу, – сказал Япин. – Моя фирма планирует открыть здесь свой офис.

Он вынул из багажника чемоданы.

– Я доеду до аэропорта на такси, а господин Люй с машиной останется в твоем распоряжении. Его рабочий день полностью оплачен.

Водитель, сидящий за рулем в безупречно белых перчатках, вежливо кивнул.

– До свидания, Мэй! – Япин протянул ей руку.

– До свидания. – Мэй подала свою.

Они стояли, держась за руки, в ослепительном солнечном сиянии и вспоминали обещание, данное друг другу давным-давно, но однажды нарушенное и забытое.

Круглолицый улыбающийся привратник в доме Лу, похоже, обладал незаурядной памятью. Едва Мэй вошла в вестибюль, он приветливо окликнул ее по имени:

– Госпожа Ван, давно не виделись! Пожалуй, полгода, не меньше? – Привратник закивал, вращая между пальцев карандаш. На нем была тщательно отутюженная голубая униформа. Он знал, что Лин Бай лежит в госпитале после инсульта, и высказал свои соболезнования. – Вот несчастье-то! Досталось им на своем веку – старшему поколению то есть. Сначала «большой скачок» – есть нечего. Потом «культурная революция» – каждый день с кем-то борются и кого-то бьют. И вот наконец жизнь налаживается, дети взрослые, хорошо зарабатывают, а старикам опять беда. Несчастье, да и только! Такие, как ваша мать, всю жизнь страдали, потому и здоровье теперь никудышное!