Нега
Шрифт:
Раздались бурные овации. Быков кричал: «Я завидую вам, Магистр!» Но мы с Пеленягрэ были недовольны — опять Магистр о туалетах.
Появился Добрынин, икнул и застегнул ширинку. Его чтение сопровождалось явно недвусмысленными жестами:
Наевшись как–то чесноку, я почесал оплывший бок, и, лежа на другом боку, клопа увидел между строк. Порочный, мерзкий паразит, напился крови ты моей! но, клоп, приятен мне твой вид: теперя мы — одних кровей.Добрынин рухнул за красный рояль и громогласно захрапел. Дамы хихикали.
Потом мы все рассматривали самую новую книгу Ордена. Но с негодованием — дело в том, что редактор издательства, ознакомясь с нашими творениями, захотел почему–то их «улучшить». В результате получилась какая–то бессмыслица: наши стихи невозможно было узнать. Помимо совершенно неоправданной правки в тексты произведений закрались вообще какие–то новые слова.
— Что такое «уповод»? — кричал разъяренный Магистр. — У меня написано — «через час сестра вернулась», а в этой книжонке — «через уповод сестра вернулась…» Как это понимать?!
Добрынина вообще хватил удар, и компания решила временно разойтись, отдохнуть немного. Девчонки уволокли Андрэ в салун, а я зашел к себе — надеть полосатый купальный костюм навроде тех, что носили аристократы в начале века. На столе в своей каюте я обнаружил письмо. В узкий надушенный конверт были вложены старинные пожелтевшие фото моей возлюбленной, в том числе и в свадебном платье. «Сколько же ей лет?» — подумал я. Мое недоумение росло. Однако я хотел купаться.
Сеть от акул в темной морской воде — вот и вся купальня. Нырял и плескался; один раз вынырнул и увидел на палубе волка. Седой, поджарый, он стоял и смотрел на меня. Я весело крикнул:
— Эй, Андрюха, айда купаться!
Волк сердито фыркнул — Добрынин не любил, когда его называли «Андрюхой» — и потрусил прочь от купальни.
Ничего удивительного в его появлении не было: Приор частенько оборачивался волком. Как это происходило, он и сам не понимал, но потом рассказывал, что это очень приятно…
Выбравшись из купальни, я вернулся в каюту.
Открыл дверь и вдруг услышал, как зазвонил игрушечный снежно–серебряный телефон, стоявший на сундуке с драгоценностями. Телефон я вез дочке, а сундук предназначался юной жене. Вытирая волосы махровым полотенцем, я снял трубку.
Меня соединили с королевой Англии.
— Виктория, ты? — крикнул я.
— Спаси меня! — раздался истерический вопль из трубки. — Я тону вместе с Англией! Случилась страшная катастрофа, неужели мы так и не увидимся? — послышался жуткий грохот, звон разбитого стекла и отчаянный женский крик.
— Виктория, что случилось? — растерянно спросил я.
— Англия треснула! Только что рухнул Тауэр! О, это ужасно, — всхлипывала королева. — Костик, миленький, приезжай скорее, выручай меня! Бес тебе в ребро, йо–хо–хо и бутылка рому! Встретимся через уповод!
— Сейчас буду, — заорал я и выскочил на палубу, одеваясь на ходу. То, что я увидел, ошеломило меня: вокруг яхты сплошной алмазной стеной громоздились гигантские айсберги, мы были в плену. Единственное, что радовало — это то, что они не трогались с места. В одном месте виднелся просвет — там морская вода была почему–то желтого цвета и яростно бурлила, плюясь горячим паром и плазменными брызгами.
Я стащил с кильблоков моторную шлюпку, система катапультировала ее в воду. Усы и борода сразу покрылись наледью.
Вдруг я увидел вокруг себя братьев–рыцарей Ордена. Бардодым держал за серый загривок волка-Андрэ.
— Друзья, я скоро вернусь! — крикнул я. — Королева ждет… Англия тонет!
— А ты уверен, что говорил с ней, а не с Дьяволом? — пролаял волк. Я не понял его вопроса — нужно было спешить.
— Возвращайтесь с победой, командор, — хладнокровно молвил Магистр и протянул мне свой плащ. Я закутался и прыгнул в шлюпку. Течением ее вынесло в тот просвет, где кипела желтая вода.
— Держите Андрюху! — раздался сзади крик.
Оглянувшись, я увидел, как могучий волк прыгнул с борта яхты на проплывающую мимо льдину, которую тоже несло в просвет. Девчонки завизжали. Я поискал глазами Инну — она стояла в стороне от всех, закрыв глаза и улыбаясь кому–то невидимому.
…Шлюпка помчалась по снежному ущелью, а когда вылетела в открытый океан, я зажмурился — навстречу нам с угрожающей быстротой неслась титаническая мутно–зеленая водная масса высотой до неба и протяженностью во весь горизонт.
Стояла мертвая тишина.
Я очнулся от солнечного света, я очутился в новом дивном месте. Хотя что раньше — очутился или очнулся?
Не в состоянии пошевелиться, я тем не менее двигался. Открыв глаза, я понял, что это было: Вадим и Добрынин, уже принявший человеческое обличье, со смехом возили меня в шлюпке по яркому серебряному песку. Я засмеялся вместе с ними.
Это был Остров Женщин, теплый и ласковый. Здесь все ходили босыми, просторные белые рубахи трепал южный ветер, у моих друзей и красавиц, улыбающихся одними губами, развевались волосы. Где–то вдали звучала гитара.
Королева тоже была здесь. Она отжимала волосы, стоя на большом валуне у кромки прибоя. Вот она просто, как девочка, соскочила с камня и подбежала ко мне.
Следом за ней отовсюду стали подходить знакомые люди. Они жали мне руку и говорили, говорили, говорили наперебой:
— Доброй ночи!
— Доброй ночи, Константэн!
— Доброй ночи!
— Доброй ночи, Константэн!
— Доброй ночи…
Так смерть это или возвращение в Долину предреченных снов, каждый миг в которой был и всегда будет легким флиртом бытия с небытием?