Неистребимый
Шрифт:
На обитых голубым бархатом стенах висело несколько картин с пейзажами из разных макоров, под одной из них стояла широкая кровать, в пышной перине которой вполне можно было утонуть. Противоположную стену занимал одежный шкаф с дверцами, покрытыми искусной резьбой, слева от него со стены смотрело большое, в рост, овальное зеркало, нижняя полочка которого была уставлена разными забавными безделушками. В центре комнаты, на застланном коротковорсовым ковром полу стоял небольшой приземистый столик, накрытый белой скатертью, с парой удобных стульев по бокам. По привычке Тай расположилась на левом, чтобы кровать, оказавшаяся за ее спиной, все время была перед глазами собеседника и настраивала его мысли на определенный лад. Столик был уже сервирован и благоухал – когда надо, Доник становился невероятно скор на действия и распоряжения, за что она его и ценила. В центре среди блюд стояла красивая ваза из синего стекла с букетом викий, тоже синих – этот цвет был ее любимым. Викии имели мохнатые коричневые стебли и большие, с ладонь, разлапистые бутоны, источавшие тонкий, изысканный аромат, наполнявший воздух комнаты. Тай очень любила эти цветы, считавшиеся в народе символом любви, и не забывала менять их по мере увядания. Даже зимой.
– Что ж, давай поболтаем, – приступила к разговору хозяйка «Наяды», когда гость тоже уселся. – Твое имя я уже знаю, но кто ты, откуда, что за нужда заставила тебя пуститься в дальний путь – этого ты еще не говорил. Можешь, конечно, и не говорить, если не желаешь, у всех нас есть свои секреты. Но ведь ты мне хотел что-то сказать наедине?
– Приятный запах. – Засферник слабо улыбнулся, кивнув в сторону вазы. – И комната тоже приятная. Явно не из дешевых. Думаю, эта комната предназначена не для каждого встречного… Почему ты пригласила именно меня?
– Захотелось пообщаться с человеком из дальних краев. Да ты не стесняйся, ешь, пей. Наверняка устал с дороги и проголодался.
– Да, притомился… У тебя есть ко мне какое-то дело, не так ли?
Что за бестактность! Кто же вот так сразу переходит к сути… Но еще покойная матушка ее учила, что мужчин нужно хвалить даже за то, чего они еще не заслужили, – на будущее, и старушка была права, как Тай убеждалась уже не раз.
– А ты неглуп. Другой на твоем месте мог бы решить, что он так неотразим, что я просто решила его соблазнить.
– А это, естественно, не так?
Тай вдруг расхотелось улыбаться. Он видел ее насквозь, ей стало неприятно – только на миг, но это заставило ее саму сразу перейти к делу. Может, чуть позже…
– Не обольщайся. Возле Круга Причастия живет мой знакомый, старый отшельник, я навещаю его раз в год, а сейчас как раз подошел срок. Подкину ему кое-какие припасы, кое-что из необходимых продуктов, которые трудно добыть самому, соль, например, кое-что из одежды.
– Ты ведь совсем не знаешь меня. Я здесь чужак. Почему ты просто не наймешь кого-нибудь из местных?
– Ты ничего не ешь. Может, тебе не нравится это блюдо, так я принесу другое.
– Спасибо, я не голоден. Ты не ответила на мой вопрос.
– Местные… – Тай сделала рукой пренебрежительный жест. – Они все слишком заняты. Кроме того, Круг Причастия – не слишком популярное место, нормальные люди его боятся. И правильно делают. А ты все равно едешь туда.
– У меня это на лбу написано?
– Что? А-а… Можно сказать и так. Ты приехал с запада, значит, твой путь лежит на восток.
– Ты не находишь, что это слишком просто? Может быть, я хочу осесть в Абесине? Или Неурейе?
– Ты только что сам подтвердил, что совершеннейший чужак в этом мире. – Тай мило, но немного насмешливо улыбнулась.
– Чем же?
– Объясню, если согласишься взять в спутницы.
– И все-таки, что во мне так явно выдает чужака?
– Как тебе сказать… Из всех людских рас, населяющих земли Внутреннего Круга, нет никого с такими темными волосами.
– Перекрашусь.
– Не стоит. Дело также и в одежде. Покрой на первый взгляд смахивает на местный, но материал… материал прямо кричит, какой он необычный… порвать, наверное, очень трудно?
– Невозможно.
– Так я и думала. Вот еще важная деталь – отсутствие швов. У нас шить так еще не научились.
– Присмотрись внимательнее. Швы есть.
– Ничего себе… Готова поклясться, что их только что не было. Но тебя это не спасет. Знаешь, что выдает тебя больше всего? Я узнала бы в тебе чужака, даже если бы ты перекрасил волосы и сменил одежду.
По губам гостя скользнула и пропала напряженная улыбка.
– И что же?
– Поведение. Манеры. Обороты речи. Тот самый неуловимый шарм, которого нет у местных.
– Спасибо за информацию.
Тай не забывала чарующе улыбаться, внутренне торжествуя. Кажется, сейчас она его добила. Теперь никуда не денется.
– Так мы договорились? Еда и ночлег по пути за мой счет.
– И все? – с явной иронией спросил засферник. Тай слегка нахмурилась:
– Тебе нужно что-то большее?
– Ты права. Этого достаточно. Но я еще не решил.
– Ты предпочитаешь ночевать под открытым небом?
– А у тебя что, единственный трактир в этом городе?
Вот теперь разговор ей точно не нравился. Где же она повела себя неправильно?
– Нет, конечно. – Хочешь не хочешь, а пришлось согласиться. – Трактиров здесь пруд пруди. Но у тебя нет денег. Уж поверь мне, я распознаю это с первого взгляда.
На самом деле тут и взгляда никакого не нужно. Достаточно знать, как засферники попадают в Хабус. Наверняка и у этого ни единого «пера» в кармане.
– Я мог бы предложить иной способ оплаты ночлега.
При этих словах, от которых Тай почему-то вздрогнула, и, как оказалось, напрасно, так как имелось в виду совсем другое: он достал из кармана какой-то предмет и высыпал из него десяток мелких, с полногтя, желтых горошин.
– То, что ты видишь, является пищей, – пояснил он. – Глотать нужно, не разжевывая. Пары таких гранул хватает, чтобы не чувствовать голод целый день. Может быть, примешь это в качестве платы? Ты могла бы взять за них хорошую цену у проезжих путешественников.
– Ах вот почему ты ничего не ешь. – Заинтересованная, она взяла одну горошину, поднесла к глазам поближе, сжала подушечками пальцев. Горошина была очень твердой и глянцевой, словно из стекла. – Весьма любопытно… Но откуда мне знать, что то, что ты говоришь, – правда?