Нёкк
Шрифт:
– На Шелдона Пэкера. Губернатора Вайоминга Шелдона Пэкера. Бросила в него камнем. Точнее, камнями.
– Не может этого быть.
– Впрочем, пока идет следствие, я не стал бы называть орудие нападение “камнями”. Скорее, мелкие камешки, галька или даже, пожалуй, гравий.
– Это ложь. Кто вы?
– Как я уже сказал, Саймон Роджерс из “Роджерс и Роджерс”, сэр, а вашу матушку будут судить.
– За нападение на кандидата в президенты.
– Ну, формально он еще не кандидат, но в целом вы правы. Ролик в буквальном смысле круглые сутки крутят по всем новостным каналам. Неужели вы ничего об этом не слышали?
– Я был занят.
– Вы преподаете “Введение в литературу”. Занятия дважды в неделю по часу. Надеюсь, сэр, вы не сочтете меня слишком назойливым или бестактным за то, что я это разузнал: информация есть на сайте университета.
– Понятно.
– Чем же таким вы занимались остальные без малого сорок часов с тех пор, как произошло нападение?
– Сидел за компьютером.
– И этот компьютер наверняка подключен к интернету?
– Как вам сказать… в общем, я писал. Я писатель.
– Потому что вся страна сейчас думает примерно одно: “Давайте уже поговорим о чем-то другом, кроме Фэй Андресен-Андерсон”. Новость у всех на устах, сэр, поэтому я и удивился, что вы об этом ни сном ни духом, учитывая, что речь идет о вашей матери.
– Видите ли, мы с ней не общаемся.
– Этой истории сочинили броское заглавие: “Щебень для Шелдона”. Ваша матушка произвела сенсацию.
– Вы уверены, что это моя мать? Вообще-то это на нее не похоже.
– Вы Сэмюэл Андресен-Андерсон? Это ваше полное имя по документам?
– Да.
– А вашу маму зовут Фэй Андресен-Андерсон?
– Да.
– Она живет в Чикаго, штат Иллинойс?
– Нет, не в Чикаго.
– А где же?
– Откуда мне знать. Я с ней двадцать лет не общался!
– То есть вы не знаете, где она проживает в настоящий момент. Я вас правильно понял?
– Да.
– Следовательно, она может жить в Чикаго, штат Иллинойс, просто вы об этом не знаете.
– Верно.
– Значит, женщина, которая сейчас в тюрьме, вероятнее всего, ваша матушка. Вот что я хочу сказать. Независимо от того, каков ее нынешний адрес.
– И она напала на губернатора…
– Мы предпочитаем более мягкие термины. Не “напала”. Скорее, воспользовалась правом, которое обеспечивает Первая поправка к Конституции, посредством символического жеста: бросила в губернатора гравием. Судя по щелканью клавиатуры, вы проверяете эти сведения с помощью поисковой системы?
– О господи, да тут миллионы результатов!
– Так точно, сэр.
– И ролик есть?
– Набрал несколько миллионов просмотров. А еще с ним сделали ремикс и наложили на него забавную хип-хоп-песню.
– Глазам своим не верю.
– Лучше вам эту песню не слушать, сэр, по крайней мере, пока рана не заживет.
– Тут в одной статье мою мать сравнивают с боевиками “Аль-Каиды”.
– Да, сэр. Ужасные гадости. Несут что попало. В новостях. Кошмар.
– Что еще о ней пишут?
– Лучше вы сами почитайте.
– Ну хотя бы намекните.
– Видите ли, сэр, ситуация напряженная. Страсти накалились. Все, разумеется, считают, что это политический жест.
– Так что о ней говорят?
– Что она террористка, хиппи, радикалка и проститутка, сэр. Вот вам лишь один пример – гадкий, но очень показательный.
– Проститутка?
– Террористка, хиппи, радикалка, и – да, вы не ослышались, сэр, – проститутка. Вашу матушку, с позволения сказать, поносят последними словами.
– Но почему ее называют проституткой?
– Ее задерживали за проституцию, сэр. В Чикаго.
– Что-что?
– Задержали, но обвинение так и не предъявили. Считаю важным дополнить.
– В Чикаго.
– Да, сэр, в Чикаго, в шестьдесят восьмом. За несколько лет до вашего рождения, так что она вполне могла изменить свое поведение и прийти к Богу, и я об этом непременно упомяну, если дойдет до суда. Да, мы, разумеется, говорим о сексуальной проституции.
– Ну вот, видите? Это невозможно, в шестьдесят восьмом ее не было в Чикаго. Она была дома, в Айове.
– Наши документы свидетельствуют о том, что она провела в Чикаго месяц в конце шестьдесят восьмого года, сэр, когда училась в университете.
– Моя мать не училась в университете.
– Ваша мать его не закончила. Но она была в списке студентов Иллинойсского университета в Чикаго в осеннем семестре шестьдесят восьмого года.
– Неправда, мать выросла в Айове, там же закончила школу, а потом ждала, когда отец вернется из армии. Она никогда не уезжала из родного города.
– Наши документы свидетельствуют об обратном.
– Она впервые уехала из Айовы только в восьмидесятых годах.
– Наши документы, сэр, свидетельствуют о том, что она принимала активное участие в антивоенных демонстрациях шестьдесят восьмого года.
– Это решительно невозможно. Мама сроду не стала бы протестовать против чего бы то ни было – не такой она человек.
– Повторяю вам, сэр: это правда. Есть фотография. То есть фотодоказательство.
– Значит, вы обознались. Спутали ее с кем-то другим.
– Фэй, девичья фамилия Андресен, родилась в тысяча девятьсот пятидесятом году в Айове. Хотите, продиктую девять цифр ее номера социального страхования?
– Нет.
– А то у меня есть номер ее страховки.
– Нет.