Чтение онлайн

Не знаю, насколько это было безопасно. Что там у летающей посудины с защитой от радиации? А еще меня удивляли комфортно подобранная температура среды и давление. Все же, человеческий организм – сосуд довольно хрупкий. Физические параметры для выживания в космосе должны быть настроены четко. И, хоть я и допускала существование внеземных цивилизаций, но вероятность, что они возникли при точно таких же условиях, всегда казалась минимальной.

Прошла неделя с тех пор, как межзвездный корабль в форме огромной серебристой капли развернулся от Земли и унес меня в бескрайние просторы вселенной.

Я переоделась в мягкий термокостюм, найденный в каюте. Облегающие лосины и водолазка приятно согревали. Приталенное платье без рукавов чуть выше колена с разрезами по бокам завершало образ. Жемчужный чуть сероватый цвет комплекта гармонировал с интерьером. Рукава оказались слегка коротковаты, но это не доставляло дискомфорта.

Сублимированные сухари ужасно надоели, но разобраться с остальными пакетами и сладить с техникой так и не получилось. Пару дней назад открыла упаковку с коричневым порошком, надеясь развести его в воде вроде кофе. Получилась премерзкая жижа.

Вчера на верхнем уровне нашла огромный зал со стеллажами и емкостями, трубочками и колбами. Вероятно, все же отсек гидропоники. Будь я межпланетным путешественником, обязательно позаботилась бы о наличии такого на своем корабле. Но, конечно, запустить его работу было мне не под силу.

Иногда становилось одиноко и страшно. Тогда я со всех ног бежала в каюту, заворачивалась в плед и плакала. Позже включала на телефоне один единственный залитый туда по счастливой случайности фильм. И смотрела, как Джэйк Салли скачет по деревьям на Пандоре, размахивая синим хвостом. Потом открывала «Заметки» и представляла, что пишу Аньке. Вчера настрочила и родителям, но получилось странно. Казалось, что мама не поверит ни единому слову, а папа осудит за бесполезную трату времени. Но в итоге, в воображении предстала картина, как они узнали, что их дочь пропала без вести. Крупные горячие капли падали на рукава, текли по подбородку за шиворот, скапливались жгучим комком в горле. Странные, строгие, со своими заморочками, но мои любимые родители – они там на Земле! Они взрослые. И они справятся. А я в космосе. И я тоже справлюсь!

Неожиданно, по коже пробежал знакомый холодок. Взгляд упал в окно, язык не поворачивался назвать это огромное прозрачное пространство на стене без рамы иллюминатором. Я нерешительно подобралась поближе и уселась прямо на пол, прижавшись лицом к стеклу. Мы летели мимо необитаемой системы. В смысле, я и корабль. Да, пожалуй, так было чуть менее одиноко.

В космосе часто встречались невероятно красивые феномены. Живописные туманности, закрученные галактики, разноцветные шарики планет. Как художник, я хотела бы созерцать и творить. Но, как человек, оторванный от социума, могла лишь изредка достаточно безразлично отмечать сам факт присутствия всего вышеперечисленного.

В нос медленно, но верно пробирался запах бензина и сырого мяса, аж в животе заурчало. Диета из сухарей даже в мою странность внесла коррективы. Я глубоко втянула воздух – все правильно – оно! Взгляд упал на звезду и вращающиеся вокруг нее планеты. Неужели, там все-таки есть жизнь? Сколько ни вглядывалась, никаких признаков цивилизации так и не заметила. Ни огней, ни спутников вокруг – ничего. Да и могла ли я почувствовать смерть живого существа на таком расстоянии? Я ведь и от нашей Земли улетала, там остались миллиарды жителей, и, наверняка кто-то из них был в тот момент на пороге. И ничего. Раньше это случалось только когда я оказывалась в непосредственной близости. А значит, либо я всю жизнь находила закономерности там, где их не было, либо я учуяла что-то новенькое. Ну, и последний вариант – у меня глюки по всем фронтам.

Еще через неделю привычные коричневые штучки закончились, и пришлось перейти на шарики, напоминающие крупы. Я залила их водой, а через пару часов они аппетитно разбухли. Тогда миска отправилась в подобие микроволновки. Путем долгих экспериментов агрегат заработал. А так как у меня не появилось других интересных занятий, то я настойчиво решила сладить хотя бы с бытовой техникой. Теплая еда показалась чудеснейшим происшествием за время моего заточения! Пресная, но не противная!

Терять мне было совершенно нечего, поэтому я начала открывать все подряд пакеты с порошками и пробовать их на вкус. Через некоторое время нашлась соль! И сладкий порошочек тоже имелся. А состав мне знать не обязательно. Теперь не обязательно.

Почему? Да так. Две недели в одиночном заключении. Моя камера в пустоте. Вакууме. Впереди пара месяцев полета. Да, я измерила расстояние на графике, составила пропорцию и примерно прикинула время путешествия. Конечно, по нашим земным меркам. Хорошо, что со мной был телефон, иначе, понятия не имею, как бы отслеживала часы, дни, недели.

Что происходит с сознанием, когда ему не за что зацепиться? Когда привычные ориентиры исчезают? Когда не можешь оценить реальность со знакомой позиции?

Приходится искать что-то новое. И плыть по течению.

А если понадобится, то и в зале с гидропоникой разберусь!

И я разобралась. На исходе месяца полета я начала узнавать некоторые символы на панелях. Часть из них повторялись в определенных последовательностях. Один все время горел на мостике в центре, и я удостоверилась, что именно он отвечал за автоматический режим полета. Значок загорался и на других приборах. Двери кают легко переводились на такой же режим, но я предпочла оставить мануальный код.

Вот и на гидропонной установке распаковала мешки с реактивами и засыпала в баки с соответствующей маркировкой. Семена удобно сидели на мягких лентах, так что, я лишь размотала тугие улитки и уложила в емкости. А дальше нашла значок АВТО! Процесс пошел, и я, довольная собой, отправилась ужинать кашей и спать.

Я продержалась месяц на неизвестных продуктах питания. Скоро у меня вырастут овощи или зелень. А значит, есть чем гордиться.

Мой корабль преодолел почти половину пути. В груди поселилось тягучее волнение. Да, я не могла ничего изменить. Но тревожиться – запросто, пока я живой человек.