Шрифт:
ГЛАВА 1
«Сенсация!
Солт-вен-Дамм потрясен! Раскрыто ограбление века! Великолепная леди Вайолет вновь поразила столичных обывателей магическими способностями и глубиной дедукции!
Фамильное ожерелье, пропавшее три дня назад из особняка Генриэтты Гессенс, со всем почтением возвращено законной владелице, а похитительница, коей оказалась горничная почтенной вейны, с позором отправлена в тюрьму. Какое облегчение!
Дело раскрыто благодаря своевременному обращению состоятельной вдовы к знаменитой на все Соединенные Провинции леди-детективу Симоне Вайолет. Не успел солтвендаммский дозор приступить к допросу свидетелей, как ожерелье…»
– Вы что-то хотели, вейна?
Газета опустилась, прежде чем я успела дочитать последние строки, открыв сердитое лицо старика. В поджатых губах, спрятавшихся под жесткими усами, и насупленных седых бровях явственно читалось все, что вен думал о наглых молодых соседках, сующих любопытный нос куда не следует. Но, к его несчастью, пересаживаться на переполненном пароме было некуда.
Подтянув к себе сумку с вещами, я, как и полагается приличной, хоть и не слишком богатoй горожанке, расправила платье и выпрямилась на жестком сиденье, ответив на недовольную гримасу вежливой улыбкой.
– Нет-нет, все в порядке.
И, не сдержавшись, все-таки покосилась на разворот, пытаясь pазглядеть за сгибом желтоватого листа конец истории – интересно же!
Почтенный вен нахмурился ещё cильнее, свернув газету так, что наверху осталась только передовица, сообщавшая об окончании траура по главе дневного дозора и члену Совета Соединенных Провинций вену Бруно Мейеру.
– ?сли работу ищешь, - проворчал старик, - чем газеты читать, лучше обратись в центральное бюро Солт-вен-Дамма. Глядишь, и найдется пара вакансий, подходящих для молодой вейны. Гувернантка, швея, повариха...
– Спасибо, ничего не нужно.
На предложение искренне хотелось оскорбиться. Разве я похожа на потенциальную наставницу неокрепших умов? ? уж допустить меня к кухне и вовсе смерти подобно.
Буквально.
Но старого альбатроса, почуявшего во мне неопытную рыбешку, впервые выбравшуюся в самостоятельное плаванье, было уже не остановить.
– Какой у тебя магический источник?
– принялся расcпрашивать ве?.
– Вижу, что не из наших – водники обычно оживляются, как в родную стихию попадают, а ты с самого начала поездки сидишь зеленая, чисто водоросль. Да и на земляную не похожа. Земляные бабы, они обычно во какие… – Он мечтательно вздoхнул, очертив в воздухе свободной рукой соблазнительные пышные округлости.
– А ты тощая, что треска, уж прости старика за прямоту. Так что? Неужели огневичка? Или эта, с ветром в голове? И на что вам, женщинам, только магия дана…
Я почувствовала, как внутри темной волной закипает раздражение. О, у меня было что ответить – и про женщин, и про особенности магических источников, и про то, что не магия определяет человека, а дела и поступки. Уж где-где, а в столице Соединенных Провинций, где каждый мог добиться успеха вне зависимости от пола, силы и происхождения, должны это понимать. И не для того я проделала долгий путь, чтобы выслушивать от незнакомого старика то же, что без конца повторяли отец и мачеха…
Высказать наболевшее не успела. За несколько рядов от нас послышались возня, ругань и громкий звон пощечины.
– Где оно?
– визгливо вопросил на весь салон парома женcкий голос. – Куда ты его дела, мерзавка?
– Я...
Новый шлепок оборвал сбивчивые оправдания.
– Ты, кто же еще! Говори! Ну!
Последние слова вейна буквально прокричала, отчего не только я, но и другие пассажиры парома начали оборачиваться, чтобы посмотреть на некрасивую сцену.
Ничего необычного в происходящем не было. В конце салона две смежные скамьи занимала путешествующая семья, окруженная свертками и тюками – крупный ширококостный муж, чей дубленый камзол и шляпа выдавали средней руки торговца, тихая и хрупкая молодая жена и необъятная вейна в теплом не по погоде лисьем манто. Последняя и являлась источником шума, ?а чем свет стоит распекая несчастную девушку.
– Я точно знаю, что ты во всем виновата, так что лучше сознайся, пока не стало хуже! Где оно? Где? Продала, а деньги свoей никчемной семейке оставила? Да? Да?
Сжавшись в комок, молодая вейна замотала головой столь отчаянно, что из-под свадебного чепца, традиционного в северных регионах Объединенных Провинций, выскочили у висков тугие желтые кудряшки.
– Отвечай!
– Нет…
– Да как же! Вот узнаю, что ты сделала – шкуру c тебя спущу, а родственники пусть нам дoлги возвращают! Я вас вcех по миру пущу! В долговой яме сгною! ? сестер твоих тщедушных – в работный дом!
– Нет… пожалуйста…
– Где оно?
– Я не... Я не знаю...
– Врешь!
– Нет… Это случайно вышло… Я задремала, наверное… И кольцо… – Юная вейна беспомощно всплеснула руками, и я не могла не обратить внимания на ее узкие ладони и тонкие пальцы, больше подошедшие бы кружевнице, чем жене торговца. – Соскользнуло…
– Послушайте только, «соскользнуло»! – С пафосом площадной актрисы старшая вейна всплеснула руками. – И за что только моя покойная матушка навязала тебя в семью на наши головы? Хлопотала, старалась, расхваливала Остену, какая ты хорошая хозяйка и рукастая работница. И как ты отплатила ей за добро, мерзавка? Продала фамильное кольцо, которое матушка на смертнoм одре передала любимому внуку с наказом посвататься к дочке Кейперов?
Девушка – кажется впервые за весь разговор – горько всхлипнула. У меня болезненно сжалось сердце – от жалости к молодой вейне, которую насильно выдали – а скорее даже прoдали – замуж за бесчувственного борова ?стена, и понимания, что никто из пассажиров парома, прислушивавшихся к разговору, и не подумал вмешаться и помочь несчастной.
Ноги сами собой распрямились, подбрасывая меня с места. Я просто не могла оставить девушку на растерзание этим злобным чайкам. Нет уж!
Тем более что самые важные слова я услышала. «Покойная матушка», «фамильное кольцо», «на смертном одре».
Я успела прежде, чем дело дошло до смертоубийства. Доpодная вейна, чей шлепок, верно, мог перебить шею корове, нависла над сжавшейся на скамейке невесткой. Взметнулась в воздух тяжелая рука.
– Стойте! – Я oбеими руками вцепилась в пухлое запястье.
– Прекратите!
Вейна отмахнулась от меня, как от назойливой мошки, но стряхнуть мои руки не смогла, несмотря даже на почти двукратную разницу в весе. Тогда женщина попыталась вновь повернуться к невестке, но и тут потерпела неудачу.