Чтение онлайн

Гарри прочел задание.

— Я не думал, что этот вопрос тоже относится К теме, — сказал он.

Ханнант рассердился. Двух вопросов вместо трех недостаточно. Даже три неверных ответа были, пожалуй, лучше, чем подобное жульничество.

— Почему ты просто не скажешь, что это для тебя слишком сложно, — он старался не кричать. — Вранья и так сегодня было больше чем достаточно. Не лучше ли признаться, что ты не можешь ответить на этот вопрос? Неожиданно показалось, что мальчику стало плохо. Лицо его покрылось потом, взгляд за стеклами очков потускнел.

— Я могу ответить, — медленно произнес он, затем уже более энергично и решительно уточнил:

— Даже идиот мог бы с этим справиться. Я просто не думал, что вопрос относится к теме, вот и все.

Ханнант не поверил своим ушам, он решил, что не так понял мальчика.

— Ну, и какова же будет формула? — раздраженно спросил он.

— Она не нужна, — последовал ответ.

— Черт возьми, Гарри! Число Пи, помноженное на квадрат радиуса и длину, будет равняться объему содержимого. Вот и все, что тебе следует знать. Посмотри! — и он быстро написал формулу в учебнике.

Он вернул карандаш Гарри:

— Вот так. Затем большая часть уравнения сокращается сама по себе.

— Пустая трата времени, — произнес Гарри таким тоном, что Ханнант мгновенно понял, что дело здесь отнюдь не в непочтительности; даже голос, произнесший эти слова, совсем не был похож на голос Гарри Кифа. В нем звучала уверенность. На какое-то мгновение Ханнанту стало страшно. Что же происходит в этой голове, за стеклами этих очков? Что означает его отсутствующий взгляд?

— Объясни, что ты имеешь в виду, — потребовал Ханнант. — И сделай это как следует.

Гарри взглянул не на формулу, написанную учителем, а на рисунок.

— Ответ: три с половиной фута, — произнес он все с той же уверенностью в голосе.

Как и сказал Ханнант, учебник был новым, он не успел еще как следует его проработать. Но, глядя на Кифа, он готов был поклясться, что тот абсолютно прав. Что могло означать только одно...

— Ты вернулся в класс после прогулки на берег вместе с Коллинзом, — укорил он. — Я велел ему запереть класс, но, прежде чем он это сделал, ты залез в мой стол и подсмотрел ответ в “Ключах к учебнику”. Никогда бы не поверил, что ты способен на такое, Киф, но...

— Вы ошибаетесь, — прервал его Киф все Тем же безжизненным, лишенным эмоций, отчетливым голосом. Теперь уже он ткнул пальцем в рисунок. — Посмотрите сами. Для ответов на первые два вопроса формулы действительно были необходимы, а для этого — нет. Если диаметр равен 0.4, какова будет площадь поверхности? Здесь для решения требуется формула. Если площадь поверхности равна 0.4, какова длина радиуса? Здесь тоже требуется почти такая же формула, только составленная в обратном порядке. Но в данном случае...

— Диаметр корпуса в три раза больше диаметра наконечника. Следовательно, площадь окружности будет больше в девять раз. Трижды девять — двадцать семь. Объем содержимого корпуса в двадцать семь раз больше объема содержимого наконечника. Таким образом в корпусе и в наконечнике вместе взятых содержится двадцать восемь объемов наконечника. Длина наконечника — полтора дюйма. Двадцать восемь умножить на полтора равняется сорока двум. Сорок два дюйма равны трем с половиной футам, сэр...

Ханнант уставился на Кифа — лицо его при этом абсолютно ничего не выражало. Потом учитель уставился на рисунок в книге. В голове его все кружилось, а по спине прошел холодок, заставивший его поежиться. Какого черта?.. Ведь это он — учитель математики! Но ему нечего было возразить Кифу. Ответ на вопрос и в самом деле не требовал формулы. Здесь вообще не нужна была математика. Для того, кто хоть что-то смыслил в окружностях, достаточно было элементарных арифметических вычислений в уме. Для того, кто был способен увидеть за деревьями лес. И его ответ, конечно же, верен, он не может не быть верным! Если бы Ханнант немного подумал и отбросил мысль о формуле, он, несомненно, пришел бы к тому же решению. Но Киф нашел решение мгновенно! И его язвительное замечание было совершенно справедливым!

Ханнант понимал, что если бы он повел себя в этот момент не правильно, то потерял бы мальчика раз и навсегда. Он знал также, что если бы это случилось, то он оказался бы не единственным, кто понес утрату. У этого парня и в самом деле был ум, и он обладал... черт возьми, большим потенциалом! Однако, как бы велико ни было его смущение, Ханнанту, просто необходимо было восстановить свой авторитет.

Он заставил себя усмехнуться и произнес:

— Очень хорошо! Только моей задачей, Гарри Киф, было не определение коэффициента твоего умственного развития. Я хотел узнать, знаешь ли ты формулы. Но ты и в самом деле озадачил меня: если ты такой умный, но почему же ты так плохо занимаешься в классе?

Гарри поднялся. Движения его были скованными, почти автоматическими.

— Могу я теперь идти, сэр?

Ханнант тоже встал, пожал плечами и отступил в сторону.

— Твое свободное время принадлежит тебе, — сказал он. — Но если у тебя найдется пять минут, ты все же можешь посвятить их формулам.

Гарри уже уходил — спину он держал очень прямо, движения его были скованными. Отойдя на несколько шагов, он оглянулся. Луч солнца проник сквозь листву и отразился в стеклах его очков, отчего его глаза стали похожи на звезды.

— формулам? — произнес он все тем же странным, необычным для него голосом. — Я мог бы дать вам такие формулы, о которых вы и мечтать не можете.

Холодный озноб, который ощутил Ханнант, заставил его поверить в то, что Киф отнюдь не хвастает.

Дальше... учитель математики готов был закричать на мальчика, побежать за ним, даже ударить его. Но ноги его, казалось, приросли к месту. Силы совершенно покинули его. Он проиграл этот раунд — полностью! Глядя, как удаляется Гарри Киф, он, дрожа всем телом, снова опустился на скамейку и бессильно облокотился на надгробный камень. Посидев мгновение в такой позе, он вдруг резко отшатнулся, выпрямился, вскочил на ноги и бросился прочь от могилы. Он побежал, но, упав, растянулся на коротко подстриженной траве. Гарри Киф исчезал, теряясь среди надгробных памятников.

Вечер был теплым, нет, он был нестерпимо жарким, но Джордж Ханнант вдруг ощутил смертельный холод. Этот холод витал в воздухе, проникал в сердце, замораживая его. Да, здесь подобному холоду было самое место. И только сейчас до Ханнанта дошло, где и когда он уже слышал человека, говорящего точно так же, как Гарри Киф, с такой же уверенностью, четкостью и логикой. Это было почти тридцать лет назад, когда Ханнант сам был еще ребенком. И человека этого Ханнант не просто уважал. Человек этот был для него героем, почти что божеством.