Чтение онлайн

Проснулась я, как обычно, сразу. У меня не было переходов из сна в дремоту, а потом в реальность. Меня, как будто переключали из режима «сон», в режим «реальность».

Я села на кровати, озадаченная сном. Что это значит?

Часы показывали пол шестого утра. Ничего себе, я проспала почти десять часов! Такого со мной давно не было. Я встала с кровати и подошла к окну. Мой сон не давал мне покоя. Постояв так с минуту, я решила не нарушать заведённого порядка и направиться к моей рассветной вершине. Чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность, что скоро моя жизнь кардинально измениться и эти минуты умиротворения я буду вспоминать с радостью.

Надев штаны, свитер и лёгкую куртку с ботинками, я выскочила во двор. Было прохладно. У Стефана было темно. Я решила его не беспокоить и сама оседлала Агата. Тихонько вывела его и Кэсси из конюшни и направилась в долину.

Мы ехали не спеша. Предрассветную тишину нарушал только цокот копыт Кэсси с Агатом. Я периодически свистела, в надежде, что Сет и Рет отзовутся. Сердце обливалось кровью, когда я думала о них.

Добравшись до вершины, я подошла к обрыву, и решила, что хочу встречать сегодняшний рассвет с песней «Children are sacred». Я нашла её в плеере и, включив музыку, запела. Я не понимала, о чём песня, но индейские мотивы мне очень нравились (как и вся этническая музыка), а голос певицы будоражил. Мне казалось, что в ней звучали и сила, и сомнения, и вопросы. Всё, что я чувствовала сама. Через пять минут, когда песня закончилась, я присела и, обхватив колени руками, стала, наблюдать, как встаёт солнце. Я думала о том, что ждёт меня впереди и готова ли я к этому.

Спустя двадцать минут я поднялась. Решение было принято. Во мне всегда жила авантюристка, и сейчас она взяла верх над здравым рассудком. Будь, что будет!

Я вскочила на Агата и стала спускаться по склону. Как только мы оказались в долине, я начала его подгонять. Мне хотелось нестись быстрее ветра. Агат почувствовал моё настроение и прибавил скорости. Он, как и Кэсси, лишённые вчерашней прогулки, почувствовали свободу, и были рады ей.

Когда, во время этой бешеной скачки, я вместе с седлом, начала сползать на бок, я уже поняла свою ошибку. Я взяла старое седло Агата, с одной подпругой и плохо её затянула. Она ослабилась и сейчас я на полной скорости, вместе с седлом рухну на камни. Я пыталась остановить Агата, но он вошёл в раж, и не слушал меня. Я неслась на встречу своей смерти. Всё! Я умру сразу или буду долго мучаться с множеством переломов? Я предпочитала быструю смерть. Земля стала приближаться, и я поняла, что сейчас получу ответ на свой вопрос, вернее почувствую его.

Ничего не произошло. Я завалилась на бок, а потом, вместо острых камней и боли, почувствовала, чьи то руки. Я не понимающе повернула голову и увидела Макса. Его лицо выражало бурю эмоций, от злости до облегчения. Я смотрела на него и могла поклясться в тот момент, что слышала, как он скрежетал зубами.

Мне было, мягко говоря, не хорошо. Я никогда не теряла сознания, но сейчас, похоже, я была близка к этому. Я глубоко вздохнула и выдохнула, пытаясь приди в себя. Голова кружилась.

— Лана!?

— Что? — я прохрипела.

— Никогда, слышишь меня, НИКОГДА больше так не делай, — злым голосом сказал Макс.

— Хорошо, не буду, — покорно выдавила я из себя.

— Ты не ранена?

— Нет. Отпусти меня, — попросила я.

Мы непроизвольно перешли на «ты», но меня это волновало меньше всего. Он молча поставил меня на ноги и отошёл, наблюдая за мной. Я решила присесть, чтобы окончательно не опозориться в его глазах, падением в обморок. На меня опять накатила волна, и я начала гореть. Руки тряслись, и я подойдя к дереву, обняла его ствол, сцепив ладони в замок. Пусть Макс лучше думает, что я ненормальная, чем видит меня в таком состоянии. Я прислонилась щекой к коре дерева и начала успокаиваться. Спустя минуту, в голове стало проясняться и возникли закономерные вопросы. Как он оказался опять рядом? И как успел меня словить на ходу? Человек такого не может сделать. Я оторвалась от дерева и повернулась к нему:

— Кто ты?

— Ты знаешь, кто я, — невозмутимо сказал он.

— Вампир!? — спокойно сказала я.

— Да, — он изучал мою реакцию.

— Почему я до сих пор жива? — этот вопрос меня интересовал больше всего.

— Долгая история, — туманно произнёс он.

— Я никуда не спешу. Рассказывай, — потребовала я.

— Не здесь. Давай вернёмся в твой дом. Там ты получись все ответы на свои вопросы. Ведь вопросов у тебя много? — он усмехнулся, глядя на меня.

— Немало, — в тон ему ответила я.

Когда мы зашли во двор, Стефан заводил лошадей в конюшню, они опять сами вернулись домой. Макс подошёл к нему отдал то злосчастное седло, из-за которого я свалилась. Стефан сразу понял, что произошло, и сказал:

— Надо было разбудить меня.

— Всё обошлось. Ничего страшного не произошло. Макс успел словить меня, — успокоила я его.

Стефан, даже не посмотрев в сторону Макса, сказал:

— Я собираюсь сегодня в деревню, вернусь к вечеру.

— Хорошо, — сказала я.

В деревню Стефан ходил за молочными продуктами для Сета и Рета. Он, как и я, наверное, не терял надежды, что они вернуться.

Тем временем Стефан зашёл в конюшню.

— Макс, твоих рук дело? — я кивнула в сторону ушедшего Стефана.

— Да.

— Верни всё на свои места, — попросила я.

— Чуть позже, я обязательно это сделаю, — заверил меня Макс.

Я направилась в дом, он шёл рядом. В гостиной я села в кресло, он рядом на диване.

— Итак? — требовательно спросила я.

— Что ты о нас знаешь? — он вопросительно посмотрел на меня.

— Я ничего не знаю достоверно, но кое-что я читала в Интернете. Вы, якобы потомки Каина и его тринадцати внуков….

— Ясно, можешь дальше не продолжать. Кое-что, там, действительно, правда, но большая часть информации выдумки.

— И что же правда? Просветишь меня? — с иронией попросила я.

— Конечно, — спокойно произнес Макс. — Сейчас нас и в самом деле тринадцать кланов, и…

— Вы потомки внуков Каина? — перебила я его.

— Не совсем. В нашем мире, не раз были войны, и истинных вампиров осталось не так много.

— Истинных? А ты какой? — я пока ничего не понимала.

— Мы вампиры делимся на истинных, то есть рождённых вампирами, и адаптантов. Я адаптант, то есть адаптированный вампир, когда-то я был человеком, — терпеливо отвечал Макс.

— И сколько тебе лет? — заинтересованно спросила я.

— Я живу на этом свете уже триста восемьдесят один год.