Чтение онлайн

— Макс.

Я уже начинал сходить с ума, когда она так произносила моё имя — медленно, нежно и с придыханием. В её голосе уже было обещание неимоверного удовольствия. Я наклонился над ней и осторожно поцеловал её, пытаясь себя сдерживать. Но в отличие от меня, Лана уже не сдерживала себя. Она требовательно притянула меня к себе и поцеловала, путешествуя своими нежными пальчика, по моему телу. Там, где она прикасалась ко мне, кожа начинала гореть, и я чувствовал, как начинаю сгорать от желания. Наверное, пройдёт не один месяц пока я научусь сдерживать себя — это была последняя мысль, которую я уловил, отдаваясь своим желаниям.

Прошло уже три месяца, а до сих пор не научился сдерживать себя. И не мог понять, почему так происходит. Сегодня Лана первый раз без меня уехала в город вместе с Анной, Донатой и своими телохранителями и я не знал чем себя занять. Я скучал по ней и не мог дождаться её возвращения. Надо было ехать с ними и не слушать Анну, которая требовала, чтобы я остался в замке. Они уехали покупать Лане платье, и Анна не хотела, чтобы я видел его до бала. Мне было плевать на платье, я предпочитал видеть Лану вообще без одежды.

Будь он неладен этот бал. Через два дня в замок съедется более пятисот вампиров, на ежегодный клановый бал, и все конечно захотят познакомиться с нектэрией. А меня это раздражало, я не хотел ни с кем делить Лану даже пять минут, я хотел, чтобы она была только рядом со мной и только моя.

Я сидел в холле и ждал, когда Лана наконец вернётся из города, мимо туда-сюда сновали обитатели замка. У меня было ужасное настроение, а все вокруг радовались и веселились. Я понимал, что злюсь только потому, что Ланы нет рядом, и когда она вернётся, моё плохое настроение исчезнет, но всеобщее воодушевление сейчас меня злило.

Я задумался. Последние три месяца настроение обитателей замка кардинально поменялось. Из-за долгой жизни мы, вампиры, часто впадаем в депрессии. Проходят годы и столетия, мир вокруг меняется, а мы нет. Мы придумывает себе различные развлечения, постоянно учимся и читаем, много путешествуем, но однажды начинаем понимать, что мы уже всё видели, всё попробовали, и тогда то впадаем в депрессию. Интерес к жизни теряется и наваливается скука. Это было частым явлением в замке, но последние три месяца никто не страдал депрессией. Все обитатели замка просто лопались от счастья, как и я. Но со мной то всё понятно, я был счастлив с Ланой. Я не мог понять причину всеобщего счастья остальных. Все просто кипели от переполнявшей их энергии и радости. У нас в замке никогда так много и искренне не смеялись, как сейчас.

— Макс, — Яромир стоял на лестнице и смотрел на меня, улыбаясь.

И этот туда же, меня уже не на шутку раздражало всеобщее веселье.

— Пойдём в библиотеку, я хочу поговорить с тобой.

Я поднялся и пошёл вслед за Яромиром. В библиотеке я сел возле окна, чтобы не пропустить приезда Ланы.

— Ты злишься, — Яромир не спрашивал, а констатировал факт. — Лана скоро вернётся, и твоё настроение, как рукой снимет.

— Я знаю, — пробурчал я в ответ.

— Ты в самом деле не понимаешь, что происходит с обитателями замка? — удивлённо спросил Яромир.

— Нет, — меня заинтересовала эта тема. Яромир то уж точно знал, почему все так ведут себя.

— Макс, всё дело в Лане. Она счастлива.

Я не понимал, как счастье Ланы касается счастья обитателей замка.

— Хорошо, — он опять улыбнулся. — Я тебе объясню. Вспомни тот случай в Чехии, когда на вас напали.

Меня передёрнуло от воспоминаний.

— Так вот, — продолжил Яромир. — Ты знаешь, что она не только чувствует людей, но может передавать и свои эмоции. Ты не задумывался, что если Лана способна свалить с ног своей злостью и яростью, то она способна также излучать и счастье и радость?

Я удивлённо посмотрел на Яромира.

— Но ведь тогда ей было очень плохо, после того. А сейчас как раз всё наоборот.

— Ей было плохо не из-за потраченный сил на то, чтобы свалить их с ног, а из-за того, что она чувствовала их боль. Она их свалила с ног своей яростью, и одновременно почувствовала на себе, что чувствуют они. Поэтому ей и стало плохо. А сейчас она счастлива, и излучает это счастье на всех находящихся рядом, и чувствует это же счастье, которые сама отдаёт и которое опять возвращается к ней, — Яромир задумался, а потом продолжил. — Представь взрыв бомбы в закрытом помещение. Сначала ударная волна, от эпицентра взрыва расходиться в разные стороны, а потом, ударившись о стены, возвращается назад. Поэтому все так счастливы — мы все находимся в этом закрытом пространстве, и чувствуем волны счастья, которые исходят от неё. А ты находишься в самом эпицентре этого взрыва, — он опять улыбнулся.

— Всё может быть, — растеряно сказал я.

— Макс, я хочу ещё кое-что тебе сказать, — тон Яромира стал серьёзным и каким-то нерешительным.

— Продолжай, — так Яромир себя никогда не вёл, и мне стало интересно, про что он хочет мне сказать и не решается.

— Ты же знаешь, что я читаю мысли, — он опять запнулся.

Я уже не просто был заинтересован, а изнывал от желания узнать, про что он стесняется поговорить со мной.

— Я тут нечаянно подслушал твои мысли, о твоей несдержанность, — я сжал зубы от злости, это было слишком личным, чтобы обсуждать это с кем-нибудь. — Подожди, не кипятись, — Яромир поднял свою руку. — Дело не в тебе. Не надо себя мучить этим. Дело в Лане. Ты не сможешь с этим бороться и противостоять этому. Когда ты с ней, ты чувствуешь не только своё желание, а и её тоже. Вспомни про взрыв, и про то, что ты эпицентре. Она делится всеми своими эмоциями с тобой. Страстью, желанием, наслаждением — абсолютно всем. Понимаешь о чём я говорю? Ты чувствуешь, помимо своих эмоций, ещё и её эмоции. И ты не сможешь сдерживать себя, пока она будет хотеть тебя.

Я со страхом представил такой день, и сразу же постарался отогнать эти мысли. Я сделаю всё возможное, чтобы Лана не потеряла ко мне интерес. Лучше тонут в этом океане счастья, и не иметь возможности сдерживать себя, чем вообще потерять это и никогда больше не чувствовать её прикосновений ко мне. Я знал, что больше не захочу не одну женщину в мире.

— За это не волнуйся Макс. Лана не бросит тебя никогда. Она слишком сильно любит тебя, и сама боится, что ты потеряешь в ней интерес. Она не высокого мне о себе. Её так мало любили, и так часто делали ей больно, что она уже не верит в себя, и считает себя неполноценным человеком, которого не за что любить. Нельзя было так издеваться над ребёнком, — Яромир сказал это скорее со злостью, чем с жалостью. — Я вообще не понимаю, как она не сломалась и не озлобилась на весь мир, после того, как с ней поступали все эти людишки, — похоже Яромир уже закипал от злости.

— Яромир, ты ведь знаешь про неё всё. Расскажи мне, пожалуйста.

— Я не могу. Я обещал ей, что буду молчать. Если она захочет, она сама тебе расскажет, — Яромир моментально взял себя в руки и замолчал.

Я хотел было попробовать надавить на него, но тут во двор въехала машина. Лана вернулась. Я бросился вниз, и чуть не сбив её с ног, обнял и оторвал от земли, чтобы поцеловать. Она ответила на мой поцелуй, а потом улыбнулась осторожной, виноватой улыбкой.

— Я скучал, — нежно прошептал я.