Нелюдь
Шрифт:
— Стража! Открывай!!!
Кром тут же преобразился — из полного сочувствия мужчины он мгновенно превратился во вместилище Темной половины Двуликого. И, сорвав с пояса чекан, перетек к… окну!
— Бездушный! Ты там что, оглох, что ли? Открывай, сказали!!!
— Вроде бы, действительно стража… — выдохнул он, потом повернулся ко мне, показал взглядом на спальню и рыкнул: — Кожу… Под дверь… Потом открою…
Я вскочила, чуть не перевернув табурет, юркнула за дверь, рванула ее на себя и уставилась в предусмотрительно оставленную щель.
— На, смотри… — рявкнули из коридора.
Меченый неторопливо прошел по комнате, присел, поднял с пола кожу, внимательно ее осмотрел, а потом отодвинул в сторону засов.
Дверь вылетела наружу, и в комнату влетело несколько вооруженных до зубов воинов. Четверо здоровяков с фальшионами наизготовку оттеснили Крома к стене, еще трое, вооруженные арбалетами, взяли его на прицел, а восьмой, сжимающий в руке короткий меч, рявкнул на весь постоялый двор:
— А девка где?
— Не «девка», а ее милость!!! — взбеленилась я. И, шагнув в комнату, продемонстрировала ему родовое кольцо.
Воины, контролирующие Крома, и глазом не повели. Зато старший, оказавшийся горцем, потребовал показать ладони!
Перевернула. Потом назвалась. Перечислила всех членов своей семьи, семьи графа Рендалла, баронов д'Ож, Герренов и, наконец, догадалась упомянуть, что не далее, как вчера, была в Первом Приказе и в кабинете у графа Грасса.
Хейсар слушал, не перебивая. Видимо, пытался оценить правильность моей речи. А когда, наконец, допер, что черные так не говорят, забросил меч в ножны и церемонно склонил голову:
— Полной чаши твоему дому и плодовитости лону, ашиара! Тебе нужна помощь?
Так со мной еще не здоровались. Поэтому я покраснела и… не сразу поняла, что он ждет ответа на свой вопрос.
Он понял. И повторил его еще раз:
— Помощь нужна?
— Нет, спасибо! — ответила я.
Горец удивленно приподнял бровь и взглядом показал мне на Крома:
— А с ним?
О хейсарах и их обычаях папа рассказывал довольно много. Не мне — Теобальду и Володу. Но рассказы о суровых обычаях горцев были настолько романтичными, что я не пропускала ни одну из их бесед. И запоминала чуть ли не каждое слово.
В общем, думала я недолго:
— Не нужна: этот мужчина — мой майэгард. Я обязана ему честью. И жизнью…
— Майягард? — переспросил горец и ошеломленно подергал себя за ус. — А его Путь?
Смысла этого вопроса я не поняла: спаситель оставался спасителем вне зависимости от того, был у него Путь или нет. Поэтому я пожала плечами и буркнула первое, что пришло в голову:
— На все воля Бастарза…
Вопреки моим надеждам, такой ответ хейсара не удовлетворил: он недоверчиво хмыкнул, потом нехорошо усмехнулся, выхватил из ножен кинжал и протянул его мне. Рукоятью вперед:
— Слово?
— Что? — отшатнувшись, переспросила я.
— Вы готовы в этом поклясться? — поморщившись, объяснил хейсар.
Церемонией клятвы на крови я бредила года два. Поэтому тряхнула волосами, выхватила кинжал из его руки и, не задумываясь, полоснула себя по предплечью:
— Это — мой майягард! Да забудет про меня Снежный Барс, если я лгу…
Хейсар снова подергал себя за ус и… рявкнул. Только уже не на Крома, а на своих солдат:
— Все — вон! Живо!!!
Стражники повиновались.
Дождавшись, пока за ними закроется дверь, горец повернулся к Меченому и посмотрел на него с сочувствием:
— Бастарз проклял тебя, илгиз: стать майягардом воина — великая честь. Женщины — великое испытание…
Потом перевел взгляд на мои предплечья и угрюмо вздохнул:
— Ты эйдине, гардэйт: этот путь — не для тебя…
Отказываться от данного слова было глупо. Поэтому я холодно улыбнулась:
— Этот человек сделал для меня больше, чем я смогу сделать для кого бы то ни было за всю свою жизнь…
Хейсар прижал к груди кулак и… поклонился:
— Тогда… пусть Бастарз смотрит на тебя, не отводя взгляда, ори дарриара! Ты — достойна уважения…
Я опять не поняла: по логике, уважения был достоин Кром, а не я. Но спрашивать горца о причинах такого отношения ко мне я не стала.
Тем временем хейсар снял с пояса кошель, вытащил из него две кожи с вытисненными на них головами снежного барса и положил их на стол:
— Тебе и твоему майягарду, ашиара. И… да будет с вами Бастарз…
…Когда за горцем закрылась дверь, Кром бросил Посох Тьмы на свое ложе, подошел ко мне и вопросительно уставился мне в глаза:
— Что такое «майягард»?
— Спаситель…
— И все? — недоверчиво спросил он.
— Да. А что?
— Просто мне показалось… — он прервался на полуслове, прислушался к топоту, раздавшемуся в коридоре, и тяжело вздохнул: — Клятвы, данные богам, не нарушают…
… Кожи с оттисками второй ипостаси Бога-Воина оказались пропусками, дающими их владельцам право беспошлинного въезда в любой город Вейнара, а так же право беспрепятственного передвижения по всей столице, включая Белую Слободу и летний сад королевского дворца.
Чем я заслужила эти пропуска, было непонятно. Но, полюбовавшись на оскаленные пасти барсов, я вдруг поняла, что у меня появилась возможность хоть ненадолго выйти из порядком надоевшей комнаты и пройтись по городу, не опасаясь привлечь внимание стражи!
Я взяла и предложила Крому прогуляться. А он… согласился!
Оделась я минуты за три. Если не меньше. И… чуть не расплакалась, заглянув в зеркало и увидев свое отражение: волосы, вымытые перед завтраком, топорщились в разные стороны. И не собирались укладываться ни в какую прическу…