Немного страшно

Я знаю, что некоторые люди болезненно воспринимают, когда читают что-то негативное, по их мнению, о своем месте проживания. Поэтому сразу приношу извинения всем тем, кого чувства были затронуты во время прочтения моего рассказа. На самом деле, мне очень нравится Владимирская область, и в частности, добродушный город Кольчугино. Очень часто бываю, в этом городе, его окрестностях. Здесь живут замечательные добрые люди, которые не потеряли свою добродушность из-за жизненных сложностей, а также снижения качества уровня жизни. Кольчугинцы не оставляют надежду, что их город, снова, однажды расцветет. Заживет полной жизнью, привлекая инвестиции, а также молодых специалистов самого разного профиля.

Все совпадения случайны, а автор преследовал только одну цель – создать рассказ от прочтения, которого, читателю станет немного страшно.

Во Владимирской области, с самого утра, небо было затянуто серой непроглядной пеленой, беспрестанно осыпающей землю моросящим дождем. Группа из трех внедорожников китайского производства, с прицепами, подъезжала к городу Кольчугино. На известной развилке при въезде в город, со стороны города «Киржач», стоял монумент сталевара с крупными буквами «Кольчугино». На его плечах, большими кусками, облезала серая краска, что усиливало ощущение отторжения к данному монументу. Рядом, в оградке, на небольшом каменном холмике, стоял высокий деревянный крест. Вероятно, намекая на печальное настоящее и будущее города, а может, отсылка к «похороненному» градообразующему заводу купца Кольчугина. Эта странная композиция встречала и провожала всех въезжающих в город. В головной машине, за рулем, сидел Кирилл. Ему было 35 лет. Он являлся специалистом в области робототехники ведущей российской компании, входящей в военно-промышленный комплекс. Рядом, на пассажирском месте, сидела Екатерина. Она работала помощником начальника юридического департамента одного весьма известного частного холдинга. Ей было 27 лет. Между Катей и Кириллом только выстраивались близкие отношения. Неспешно. Даже с какой-то осторожностью, словно каждый, боялся потерять часть себя. Никто не хотел приносить в жертву на брачный алтарь свои взгляды, а также принципы со свободой. Она была очень рассудительна, начитана и воспитана в духе матриархальных устоев, а он, осознавая риски, не спешил влезать в обязательства семейного хомута.

Кирилл взял тангенту радиостанции и отчетливо произнес: «Агат, Пламя, я Феникс. Сейчас заедем в Кольчугино. Закупим провизию и на базу».

Через несколько секунд, сквозь белый шум и статические помехи прорезались четкие ответы от других машин

– Агат принял, Феникс!

– Пламя принял, Феникс!

Кирилл улыбнулся, одобрительно кивнув сам себе. Но почти сразу нахмурился. Он снова увидел этот странный симбиоз частного сектора из стареньких домов и малоэтажных строений неприглядного вида тех же 50-х годов. Большая часть которых, буквально кричала о необходимости проведения капитального ремонта, а где-то просто под снос, чтобы на их месте возвести добротные комфортабельные, а главное доступные, многоквартирные дома.

– Кирилл, это ведь твой родной город? Ты здесь родился? – Екатерина обратилась к нему, гася экран своего смартфона.

– Да, Екатерина. Здесь я родился и жил до 12 лет. Жили крайне скромно, как и большинство в нашем городке. Родители, работая на местном ювелирном заводе, все же смогли накопить необходимую сумму для переезда. Продали здесь жилплощадь и купили квартирку на окраине Москвы. Так мы стали москвичами. Не сразу, но жизнь поменялась в лучшую сторону. Родители, начали больше получать на московском ювелирном. Меня же отдали в экспериментальную школу, где с седьмого класса преподавали робототехнику. Было сложно, но я смог и у меня все получилось. Благодаря чему, еще до выпускного, мои документы лежали в институте при конструкторском бюро министерства обороны. Здесь, тоже, смог все преодолеть, и в итоге, стал специалистом высокого уровня. Правда, невыездным. Мой скоростной робот «Русак», легко выкашивающий бронетехнику противника на поле боя, стал визитной карточкой отечественного ВПК во всем мире, – ответил Кирилл.

Заметив грусть в его глазах, Екатерина спросила: «Почему ты загрустил? Ведь у тебя все получилось, как ты сам сказал».

В этот момент он свернул на улицу Чапаева и спустя пару сотен метров остановился у двухэтажного кирпичного дома с эркерными балконами из дерева. Вышел из машины под моросящий дождь, приглашая жестом Екатерину следовать за ним. Стоя перед зданием. Он ответил:

– Вот здесь прошло мое детство. Мне нравилось жить здесь. Это не самый плохой дом. В нашем городке, в мое детство, здесь, как и сейчас, было большое количество жилого фонда в аварийном состоянии. Вся эта неприглядная картина, сильно удручала подростковые умы, а взрослые просто спивались от этой безнадежной серой неприглядности. Я люблю Кольчугино и в тоже время меня злость берет, что местная власть не хочет ничего делать, чтобы привести внешний вид города в порядок. Все их действия – это маленькие «представления» для отмывания средств. Там подкрасили, здесь подмазали цементом, а все трубы – это одна большая ржавая заплатка. За десять лет убили всю инфраструктуру, созданную при Союзе. У инвесторов нет интересов в этом городе, так как аппетиты местных чиновников отбивают любые желания, здесь что-то развивать. Местные жители все чаще уезжают на работу в другие регионы, в том числе Москву. Идет медленный, но постоянный отток молодежи. Современное «Кольчугино» – эта та самая безнадега, как у Кинга. Смотришь на все это и становится немного страшно от мысли, что мой любимый город медленно умирает.

– Да, печальная история. Именно поэтому я хочу жить в Москве и нигде более. В столице океан возможностей для карьерного и личностного роста, а также все отлично с инфраструктурой и прочими благами, – без особого участия к истории Кирилла, ответила Екатерина, спешно возвращаясь в машину.

– Не наш человек, прокурор, – сам себе сказал Кирилл, глядя на севшую в машину подругу.

Послышался требовательный гудок клаксона. Из второй машины высунулся в окно недовольный Пашка.

– Кирилл! Ну что мы тут застряли?! Поехали в магазин и на базу! – прокричал он, показывая рукой, что надо ехать.

Кирилл, соглашаясь, кивнул в ответ, показав большой палец вверх. Сел в машину. Повернул ключ, пробудивший движок джипа. Посмотрел внимательно на Екатерину. Переключил передачу на позицию D. Надавил педаль газа, буркнув себе под нос:

– Поехали столичные!

Джип подобно резвому скакуну рванул вперед и только капли дождя разбивались о лобовое стекло под песню «Сон, в котором не было солнца» российской рок-группы «Легион».

Скулы Кирилла напряглись. В лице появилась жесткость. На одном из поворотов он резко крутанул руль. Екатерина возмущенно ойкнула от неожиданного маневра. Она хотела обрушить на него шквал своего негодования, но опоздала. Кирилл, затормозив и не глуша мотор, резво выскочил из машины. Он стремительно подошел к двери с ее стороны. Раскрыл и мягко, но властно вытащил ее из салона автомобиля. Пред ее взором были кирпичные дома. Их вид, да и сам двор аварийным состоянием кричал – S.O.S!.

– Пойдем, Екатерина! – Кирилл, удерживая ее под локоть, быстро подвел к подъезду ближайшего дома. Распахнул подъездную дверь. Сразу пахнуло сыростью. Слабый свет одинокой тусклой лампочки обнажал неприглядный вид обшарпанного подъезда, испещренного похабными надписями, напоминающие незаживающие шрамы.

– Вот он мой мир! Мир большинства людей, живущих вне главных столиц. В мрачном мире безнадежности, где нет солнца для таких как мы! А чем мы, хуже вас столичных, Катя?! – пронзительно глядя в глаза, жестко и хлестко, спросил он испуганную Екатерину.

Послышались пронзительные гудки клаксона. Кирилл, не ожидая ответа, вывел Екатерину на улицу, ведя ее обратно к машине. На въезде во двор стояли два других джипа. Водители в недоумении размахивали руками, показывая, что они не понимают его действий.

– Катюша, садись в машину и извини мой всплеск эмоций. Погорячился, – подводя ее к двери пассажирского места, извинился Кирилл.

Катя, находясь в шоковом состоянии из-за происходящего, не нашлась в ответе. Просто молча села на пассажирское сиденье. Ее взгляд был расфокусированным и отстраненным. На лице читались признаки легкого шока с растерянностью. Она осталась одна, наедине со своим я, без трусливо сбежавшей рассудительности, которая, всегда победоносно шествовала в авангарде ее рассуждений.

Кирилл видел, что сейчас сломал один из ее надежных бастионов, за которыми она пряталась от реалий истинного мира. Он был рад и одновременно огорчен. Нельзя так ломать человека. Это он понимал. Но, к сожалению, жизнь постоянно показывала, что именно такая практика формирует у людей определенное мышление. К сожалению, не всегда правильное. Но кто сказал, что в нашем мире только добро?

Кирилл снова сел за руль. Развернул джип, поведя его в сторону магазинов. Через некоторое время три внедорожника, аккуратно, словно на параде, заехали на парковочную площадку перед комплексом из магазинов. Это был не привычный торговый центр, как в столице, а именно комплекс из зданий, которые занимали различные торговые фирмы. Все вышли из машин собравшись у ведущей.