Чтение онлайн

«Как вы думаете?»

«17»

«Нет, 19. Старая уже. Ну, теперь я уйду. В другой раз встретимся. Который час?»

«Еще рано. Вы не уйдете. Это судьба, что я вас встретил. Мы часто будем встречаться. Я буду вас любить, Женечка!»

«Неправда».

«Правда. Я даже могу жениться на вас».

«Отпустите меня. Вы — говорящий, а я глухая девушка. Говорящие не женятся на глухонемых».

«Женечка, милая, не плачьте, все будет хорошо».

«Зачем я пришла сюда? Какая я глупая! С первой встречи нельзя…»

Опять перерыв.

На этот раз, по-видимому, наиболее продолжительный.

Последующие записки написаны усталым почерком — это сразу бросается в глаза.

Он пишет:

«Я больше не буду. Хотите лимонаду?»

Ответ, вероятно, был дан не письменный.

Остальные записки относятся к различным моментам, несомненно, запутавшихся отношений.

Вот они:

«Знаете, как мы будем жить? Шикарно! У меня будет собственная контора. Я буду работать, потом приду домой. Дома меня встретит красотка женка, и я буду…»

Следует нецензурная, наивная и в то же время безжалостно хамская фраза, из-за которой, по-видимому, сильно скомкана и изорвана вся записка.

Мне стало душно. До чего примитивно нечуток, по-детски жесток и наивно циничен этот безжалостный цельный городской дикарь!

Следующая записка.

Трудно сказать, когда она была написана: до последней или позже.

Надо полагать, что позже.

Он пишет.

Пишет твердо и злобно. На картоне папиросной коробки чернильным карандашом:

«Зачем вы кричите? Замолчите! Закройте рот!»

И то же самое на обороте одной из записок, которая попалась мне в руки первой:

«Не кричите. Вы сами не слышите, что кричите, а в коридоре могут услышать».

Затем опять ее записка — горькая, тяжелая:

«Не трогайте меня! Я вас не знаю. Что вам от меня надо? Отпустите меня! Что вы со мной делаете?»

И еще одна, ее же, — прямо жуткая:

«Вы — нехороший человек. Я вижу по вашим губам, что вы меня ругаете».

Его ответ:

«Я вас не ругаю. Только вы не кричите. А то вы кричите и сами не слышите. Безобразие!»

Затем опять перерыв и две последние записки, так не вяжущиеся с предыдущими.

Она пишет:

«Я знаю, вы больше не встретитесь со мною, потому что я сама виновата. С первой встречи нельзя позволять мужчине…»

Не дописано.

Затем еще строка:

«Отчего вы шевелите губами? Опять меня ругаете?»

Его ответ.

«Я не ругаю вас. Я пою!»

И на этом протокол романа кончается.

1917