Чтение онлайн

– Сегодня твой день рождения, – говорит она, пока он надевает приготовленную ею одежду. – Вечером ты, наверное, получишь хороший подарок.

Подарок будет, несомненно, дорогой, его мать купит, по всей вероятности, после обеда, в последнюю минуту, не спросив о желаниях именинника. В любом случае Фабиену на него наплевать. Вот что бы ему доставило удовольствие, так это если бы отец или мать, заменив хоть на этот раз няню, разбудили его словами: «Милый, сегодня двадцать пятое апреля. С днем рождения!»

Это неопределенное чувство он выражает с детской простотой и ясностью.

– Плевал я на подарок, – заявляет он решительно.

– Ты не должен говорить такие вещи, – возмущается няня. – Это нехорошие слова.

Французский язык Флоры далек от совершенства, несмотря на девять лет, проведенных ею на севере Луары, но она прекрасно чувствует грубость некоторых выражений, употребляемых ее юным хозяином. Они заставляют ее иногда потихоньку перекреститься… и вздрогнуть.

Но Фабиен уступок не делает. За чашкой кофе с молоком он молчаливо переживает свое разочарование, хватает курточку, когда электрические часы показывают пятнадцать минут девятого, в прихожей берет свой портфель.

– Ты не поздороваешься с мамой? – напоминает Флора.

Он неохотно направляется к спальне родителей. Арлетта Лефевр, кажется, крепко спит. Однако, когда он склоняется к ней, она выныривает из облака благоухающих, воздушных кружев. В свои тридцать три года она очень красива, но косметический крем, которым она мажется перед сном, не делает ее привлекательной в глазах сына. Фабиен разглядывает мать.

– Я ужасно устала. Будь прилежным в школе, мой маленький, – наставляет она.

Крем делает невозможным сыновний поцелуй как для него, так и для нее.

– Пока, мам. Я опаздываю, – это все, что говорит мальчик, берясь за ручку двери.

– Матери не говорят «пока, мам», – возмущается Арлетта Лефевр неожиданно энергично. – Сколько раз я должна тебе повторять?

Но хлопает входная дверь. Фабиен и Флора уже на лестнице.

Мари-Клод Жанвье выходит из душа, когда по радио передают утренний выпуск новостей. Рассматривая себя в зеркале, она улыбается. Мари может быть вполне довольна своим видом: в двадцать восемь лет она красивая девушка, которой занятия спортом помогают поддерживать отличную форму.

Душ – это последняя процедура ее утреннего туалета. Затем Мари расчесывает свои каштановые волосы, тщательно промытые шампунем. Потом идет в спальню, где на кровати лежит приготовленное белье. Постель уже убрана, Мари всегда начинает свой день с хозяйственных хлопот. Она заправляет белоснежную блузку в темно-синюю прямую юбку строгого покроя.

Пройдя в гостиную-столовую, она бросает взгляд на кухню безукоризненной чистоты – Мари-Клод Жанвье небезразлично, что подумают о ней люди, проникнув в ее квартирку Ф-3 в XV округе, даже если это будут грабители.

Одевание заканчивается в маленькой квадратной прихожей, где находится стенной шкаф. Она натягивает темно-синий, как и форменная юбка, жакет со светлыми металлическими пуговицами, украшенный с левой стороны красно-синим значком парижской полиции. Наконец, она надевает забавную шапочку с козырьком, дополняющую форму, и перебрасывает через плечо ремешок сумки.

Последний взгляд в зеркало без труда убеждает ее, что в таком безукоризненном виде не стыдно предстать и перед самим префектом. Она тщательно запирает дверь и идет к лифту.

Яркое солнце освещает улицу Вожирар. Мари-Клод входит в маленькое кафе. Она здесь завсегдатай. Мари выпивает чашку кофе со сливками, съедает рогалик. Как всякая организованная, сознательная парижанка, она не желает тратить время на утреннее мытье посуды. Она поступила на службу в полицию три года назад, после развода, последовавшего за излишне поспешным браком. Служба Мари нравится, поскольку ее обязанность заботиться о детях, которых у самой у нее, наверное, никогда не будет.

В половине восьмого она спускается в метро «Конвенсьон». С тех пор, как ее освободили от необходимости отмечаться в комиссариате ХIII округа, Мари-Клод может поспать лишние полчаса. Теперь она направляется прямо в школу на улице Монсо, где следит за порядком перед началом занятий.

В этот же самый момент Робер Мюллер, тридцати лет, за рулем своего фургончика «рено» выезжает со стоянки на улице Ламарк в XVIII округе, где он накануне поставил машину. Он платит за время стоянки, автоматический барьер поднимается, и «рено» выбирается на солнечную улицу, протискивается между грузовиком и такси. Мюллер – крепкий, с короткой шеей, с плечами борца, похож на экранного легионера. У него есть даже шрам на подбородке, а редкие светлые волосы, покрывающие шишковатый череп, острижены очень коротко. Он автомеханик. Из-за своего непостоянного характера он поменял не одного хозяина, но его ловкость и отличное знание дела не раз выручали любителей сомнительных проектов.

На углу авеню Сент-Уан у края тротуара стоит мужчина с пластиковой сумкой в руке. Фургон останавливается на красный свет, и мужчина быстро садится в кабину.

Он одного возраста с водителем, но совсем непохож на него. Франк Арсюл небрежно элегантен, у него вкрадчивые манеры. Он является плодом бесчисленного смешения рас, в котором трудно разобраться. Стройная фигура, легкая походка заставляют думать об Андалузии, профиль – о Кикладских островах, а тонкие черные усики вызывают мысль о будапештских кабаре.

Франк Арсюл кладет свою сумку между сиденьями, оборачивается, чтобы взглянуть на стоящий на полу ящик для инструментов, потом смотрит на часы.

– Идем по графику, – успокаивает его Мюллер. – Ты взял все, что нужно?

– Ага, – следует лаконичный ответ. – У тебя прошло без проблем?

– Да. На стоянке еще был ночной сторож. Африканец. Он дремал и даже не взглянул на меня.

– О'кей. Поехали.

Мюллер молча кивает. У Сент-Уанских ворот он направляется по Западному шоссе. Семь часов сорок минут. В это время движение уже замедляется, но солнце так весело и радостно светит, что задержки никого не раздражают. Даже Арсюла. Он спокойно курит, устремив взгляд в пространство.