Чтение онлайн

Протоиерей вновь привлек мое внимание вопросом о том, как будет фундамент закладываться.

— Мастера пусть делают. У нас и навыка-то нет. А основание не так сделаешь, строение рухнет, не взирая на то, как хорошо стены выложены. Я все оплачу.

Святой отец ответом остался доволен, и мы пошли осматривать будущую стройплощадку. Вышли на край Новгорода. Николай объяснил, что это будет обычная приходская церквушка, а не кафедральный собор, и особо размахиваться с размерами нечего и незачем.

— Главное, все сделать очень качественно! — тут он строго поглядел на меня. — И алтарь, главное, должен глядеть на восток!

Отче, отче, а компасы опять не роздали, гнусил во мне подлейший голосишко. Хватило ума не озвучивать свои глупые шутки. Епископ Герман шутить не будет! Сожрет, как пить дать сожрет. Посчитали будущие размеры в саженях, и разошлись.

Я прошел к Фролу. Торговля досками на Торговой стороне процветала. Чего же у Лешки-то какие-то проблемы? Сегодня же съезжу на обе лесопилки на речке Вечерке, разузнаю, в чем дело.

Компаньон, потупившись, рассказал, что Катерина, с которой он живет душа в душу, похоже, беременна.

— А раньше-то у тебя дети были?

— Ну, те, костромские, что от конюха…

Если бы и раньше жил с той женой, у которой отец разбойник и убийца, особой разницы свои или чужие, может быть и не чувствовалось бы, но сейчас, когда мы извели тестя и его людей, а сам Фрол по милости прошлой супруги убежал в другой город, признавать ее детей своими, было бы как-то глупо.

— Очень сына хочется…, задумчиво протянул мой первый друг в Древней Руси. — Хотя и девочке буду очень рад…

— Ты, вот что, любящий деток папаша, бабенку-то не позорь, сходите в церковь и обвенчайтесь!

— Я не знаю, у нее муж может где-то в плену томится живехонек, у меня жена в Костроме, и развода никакого нету, а Катя издолбила уже хуже дятла: пожениться надо, что соседи будут толковать — у меня пузо скоро на нос станет лезть, а законный супруг давным-давно пропал… Скажут — шлюха! Пальцами начнут показывать… И ее дочку возьмутся позорить: твоя мать шлюшка, и ты такой же растешь… Дурная слава о девке пойдет, замуж ее потом не выдашь. Это же хуже, чем ворота дегтем намажут! Что делать, ума не приложу…

Фрол, конечно, человек очень хороший: бесстрашный, честный, дельный, но пока он чего надумает, сто лет пройдет. Всех умает.

Надо помочь! Сказал опечаленному соратнику по торговле досками:

— Я тут начинаю кирпичную церковь строить на Софийской стороне, святых отцов много стало знакомых. Сейчас после встречи с протоиереем Николаем иду. Он к самому епископу Герману вхож. Вот может на пару они и решат вашу проблему.

Да, глядя на Фрола, получившего неожиданное известие, хотелось спародировать Аркадия Райкина: закрой рот, дурак, я все сказал! Ну, это он относительно быстро должен понять. Подождем.

Действительно, не прошло и двух минут, как он уже мял меня в своих медвежьих объятиях и рычал: Да я…, да ты… Ох и силен рыжий! Даже еще ни разу не мятые подсобники обходили его с опаской.

— А Кате, Кате, можно сказать? — горячился Фрол.

— Конечно можно! — щедро распорядился я. — Не взыщи, мне к старшине срочно надо.

Завернул к Сысою, отсыпал ему обещанные за присланных пациенток деньги. Выдал, что был должен за работу старшины как моего импрессарио по организации концертов у купцов.

По епископам с проблемами компаньона ходить я и не собирался, заведомо ничего не выходишь, а старшина решал скользкие вопросы решительно и умело. И почему-то, всегда в мою пользу. Ну не из-за денег же… Правда, имел он с этого всегда изрядно!

Изложил ему трудный вопрос. Долгих раздумий не было — он тоже хорошо знал, с кем имеет дело. Вдобавок, неплохой мешочек с призывно звякнувшей монетой, видимо, очень манил.

— Знаю одного попа, он за деньги Фрола хоть с коровой обвенчает, а с кем скажешь, с тем брак и расторгнет. С его женой, как с изменившей, а бывшего мужа его бабенки признает давно пропавшим. Но стоить это будет недешево. У измены должны быть свидетели, пропасть человек должен не менее пяти лет назад…, — я положил еще один нехилый мешочек с серебром — за ценой ради счастья друга не постою — но все это дела церковные, нам, мирянам неведомые — закончил Сысой.

Вот, вот, покивал я.

— Пошли к святому отцу. Я вас познакомлю, а там пожертвуешь, какую он скажет сумму, думаю, все и уладится.

У священника было очень доброе лицо, бархатная скуфейка на голове, длинная седая борода и очень, очень хитрые и ласковые глазки. Сразу было видно — мастак решать трудные дела прихожан. Зачем нам, мирянам, при таком достойнейшем священнослужителе, в столь щекотливом и трудном деле епископы всякие? Нам епископ не нужен…

Священника звали Филаретом. Сначала нас представили друг другу, затем я изложил это запутанное дело. В это время к попу подошел человек, похоже на него одетый, и пошептал ему что-то на ухо. Что за наушник? Не было бы через это каких-либо трудностей! Все выяснилось очень скоро.

— Трудное, очень трудное дело, сын мой, — протянул Филарет.

Вмешался Сысой:

— У Владимира две лавки торгуют досками, и две лесопилки на реке стоят. Кроме него в Новгороде этой торговлей никто не занят.

Святой отец повернулся ко мне и благожелательно спросил:

— Это ты под покровительством князя Мстислава каменную церковь взялся строить?

— Я, отче.

— Дело богоугодное. А камень какой брать будешь?

— Кирпич, это типа плинфы, артель из пяти человек у меня на дворе делает. Получается прочный. Сегодня с протоиереем Николаем осматривали место под строительство приходской церкви, согласовали размеры.

Филарет покивал.

— Вот и славненько. Ваше дело решится через несколько дней. Приходи с женихом и невестой, сразу и обвенчаем. Оба православные?

— Очень набожные люди!

— Славненько, славненько…, — завел он опять свое любимое присловье. — Конечно, придется пойти на некоторые нарушения, но Богу это все равно, лишь бы люди были счастливы. Для верности надо пожертвовать на наш храм…, и он внимательно поглядел на Сысоя.

Тот быстро понял, что огласка этому делу противопоказана, и отошел помолиться подальше.