Чтение онлайн

На остальную возню ушел еще час. Потом велел полежать до обеда, сходить поесть и полежать часок после обеда. Завтра также. А послезавтра, в воскресенье, родителей должен был навестить Матвей. Там с ним Путята и решит, когда лучше посетить лесопилку. В течение недели поднимать и ворочать тяжести категорически запрещено! На том и расстались.

В это время Богуслав влил силу в Ивана, затем перестроил оборотня. Теперь у нашей команды был еще один богатырь на минутку и свой разумный волкодлак. На то, чтобы перекинуться в зверя, Олегу требовалось несколько секунд, а не пять минут, как раньше.

Отобедали. Пошел на рынок получать инструменты для постройки церкви. Ваня и Наина бодро пошагали со мной. Меня все устроило.

По ходу нашли мастера по изготовлению известкового раствора. Он согласился показать весь процесс моим каменщикам за некоторую мзду. Мы с Иваном решили, что на посту бригадира кирпичников, когда мы уйдем в Великий Поход, его заменит Егор.

Остаток дня завозили кирпич и известь на стройплощадку к будущей церкви, сколачивали из досок корыто для замеса раствора. Бадейку для подачи раствора каменщику на кладку принесем завтра, здесь, без присмотра, обязательно утащат.

— За ночь и известку сопрут, и кирпичи начтут растаскивать, — заметил Иван. — Русский народ он такой! Известь для побелки всегда пригодится, а удобный камень в запасе полежит. Заодно и от корыта половину досок отковыряют.

Я вспомнил об эксперименте, проведенном в будущем американским социологом на вокзалах разных стран. Американец оставлял небольшой чемоданчик в зале ожидания, а сам прятался и наблюдал за отношением людей этой страны к чужой собственности.

Стокгольм — имущество никто не тронул.

Лондон — украли через полчаса.

Париж — 20 минут.

Рим — 10.

Токио — через 5 минут сдали в бюро находок.

Тель-Авив — через 3 минуты полиция оцепила вокзал, чемодан какие-то хитрые механизмы погрузили в бронированный фургон, и его увезли за город — взрывать.

Москва — точного результата получить не удалось. Пока американец глядел на чемодан, у него сперли часы.

Багдад — окончание исследования — вместе с чемоданом похитили и экспериментатора.

Новгород, слава богу, не Тель-Авив и не Багдад, но отнюдь и не Стокгольм.

— Караульщиков сюда перекинем, — успокоил я Ивана, — за двором Марфушка присмотрит, да и мы с тобой, молодые богатыри, ночью дома. Проследи только, чтоб у сторожа здоровенная дубина при себе была. Вполне хватит этого, чтобы всяких хозяйственных прохожих, которые все, что плохо лежит, к себе домой тащат, отпугнуть.

— А если разбойники с саблями навалятся?

— Значит, они в темноте адресом ошиблись. С таким оружием известку воровать не ходят.

На следующий день, после завтрака и конной прогулки, я под руководством Богуслава оплатил наши заказы на боярскую экипировку. Боярин-дворецкий высоко оценил работу новгородских ремесленников. Когда я оделся в обновки, он меня внимательно оглядел и сделал заключение:

— Сидит, как на приличном!

Я, конечно, совершенно не понимал, зачем если мы все равно уходим, и шанс у нас вернуться невелик, меня наряжать, деньги тратить?

— А вдруг по пути придется кого-то из знатных навестить? В одежде простолюдина тебя просто и не примут. А деньги добывать ты горазд, извернешься.

— Зачем нам эти князья да бояре?

— Вся власть и большая часть денег у них.

Затем Богуслав удалился, а я, доставив барахло домой, взялся за строительство церкви. Следить за печами оставили Павла, остальных я повел на стройплощадку. Местный строитель уже ждал нас у фундамента. После лекции по замесу известкового раствора, я начал показы принципов кладки. Потом ребята пытались повторить. Возились до вечера.

Забава еще утром повесила бересту с объявлением, что приема больных сегодня не будет. Невзирая на это, бабы бились в калитку целый день.

Марфе надоело на них лаять и гонять туда-сюда беременную хозяйку, и поэтому она просто лежала на виду, стращая внешним видом. Минут через пять-десять умницы-разумницы, вволю наоравшись и настучавшись, начинали озираться, замечали исписанную бересту, читали (неграмотных в Великом Новгороде в ту пору было очень мало), выругивали хозяев за глупость через забор, и уходили.

На следующий день мы с Иваном завезли досок и соорудили здоровенный щит для тренировок. Мы стали отрабатывать свою «стрельбу по-македонски» с двух рук. Правой рукой бросаешь метательный нож, тут же с левой стреляешь из арбалета, и пошел метать ножи с обеих рук. Обучал кидать ножи бывший ушкуйник Обросим. Мы объяснили ему, что противник будет очень опасный, и подсунуться для боя на мечах или саблях не даст. Единственный наш шанс — уязвить врага на расстоянии.

— Дерзайте, — высказался умелый старичок, — а на сабельках хорошо бы Матюшка прорвался. Они с батей в этом деле ловкие, как черти.

И понеслось! С утра — выездка, потом занятие с Обросимом. Учились стрелять и кидать из положений стоя, лежа, сидя на коне. После обеда все остальные дела.

Дни летели один за другим. Я лечил, пел, обменивал местные рубли на серебряные дирхемы и золотые динары. Наши девушки пришили к походным кафтанам чехольчики для ножей, к седлам на рынке сделали крепления под арбалеты с обеих сторон. Пеммикана наварганили гору.

По моему наущению Богуслав добавил приказчику по каретам Антону мужества в душу, тут было попроще, чем с физической силой. Оказывается, его в детстве напугал здоровенный бык, причем Антошка эту историю и не помнил. Волхв все последствия давнего испуга убрал, и парень стал смелым, как барс. Я посмотрел на его поведение и Олега из каретного бизнеса устранил. Приказчик и объяснил мне, что сильного спада в продаже карет зимой не будет, снег лежит от силы недели две. Вдобавок все больше берут на вывоз.

Со сбытом досок заминок тоже не будет, заверили меня плотники-каретчики, Новгород на зиму не засыпает.

Подошел ко мне домой тиун Мишиничей Антип, он теперь занимался и моими делами. Урожай был собран, пришла пора получать оброк с сидящих на моей земле крестьян. Интересовался, возьму ли я натурой, или деньгами после сбыта продукции. Велел продавать дешево, рубли были нужны срочно.

В голову пришла очередная дерзкая идея. Поделился ею с боярином-дворецким.

— Ты можешь меня временно силы волхва лишить?