Чтение онлайн

–  Ну, в целом да... Хотя автономия какая-то неполная. - Кивнул Станислав.

Я решил не спорить: перепалки с русскими по вопросу национальной гордости и чувства патриотизма приводят зачастую к выбитым зубам, а в глобальном масштабе - и к аннексиям. Немцы в сорок первом уже пробовали подискутировать, и Киев в две тысячи четырнадцатом. В результате русские танки потом лет сорок по всей Германии катались на полигонах, да и свидомым тоже крупно не подфартило. Так что лучше промолчать. Для здоровья.

А Воробьёв тем временем развивал свою мысль:

–  Ну да ладно, не о том речь. Хотя, когда мировая война началась, полякам после победы обещали независимость и я уверен: дали бы!

–  Ну-ну... И без этого обошлись. - Наш русский поляк выглядел не слишком довольным.

–  Всё, проехали. Тем более - пока что ничего не случилось, не забыли? Так вот я к чему веду: как правильно ты, Стас, сказал, мы не цари и не министры и отменить предстоящую войну вряд ли сумеем. Но глядите сами: из стран Антанты Россия единственная оказалась на положении проигравшей стороны, хотя и воевала за блок победителей. То есть по факту страна потеряла свои окраины, дважды менялся государственный строй, в ходе Первой Мировой и Гражданской погибло русских людей больше, чем во всех остальных воюющих государствах. Ну, или около того, сейчас точно не помню - это и не суть важно: там счёт на миллионы будет идти. И это ещё не считая эмиграции и разных большевистских 'ликвидаций как класса'. Нет, что потом Сталин с большевиками страну подняли с нуля, войну какую одолели, Империю воссоздали - это да, это я как и любой патриот признаю. Вы, думаю, тоже? - Воробьёв обвёл нас взглядом. Что ж, по факту он прав. Мы с Троцким поочерёдно подтверждающе кивнули. - Вот! Но ведь сколько это всё жизней стоило! Хорошо янкерсам за двумя океанами отсиживаться, они вообще на своей земле крайний раз при Линкольне воевали, и то, кажись, тыщ четыреста с обеих сторон потеряли и до сих пор воют, что это колоссальные потери. И ведь правильно воют: на войне солдата не одного убивает: семью его убивает с ним вместе, детей-внуков не рождённых. Это ж какой геноцид мы сами себе устроили? Никакого Гитлера не нужно, мать его через коромысло! - Андрей хряпнул по столу так, что звякнули ложечки в кружках с остатками остывшего чая.

–  Александр Македонский, конечно, великий полководец, но зачем же табуретки ломать? - Выдал в своей чуть ироничной манере Станислав. - Ты, дорогой товарищ реконструктор, заканчивай мебель крушить, и толком своё резюме излагай. Что война это плохо, мы и так догадываемся.

–  А? Ну да, правильно. Так вот: если бы удалось, раз уж не получается у нас войну предотвратить, попробовать как-то облегчить ей технически участие в войне. Вот смотрите: в шестнадцатом году во всей русской армии, по всем фронтам и авиашколам было раскидано меньше шестисот самолётов, а у одной только Германии - больше тысячи. Плюс к тому сколько-то самолётов у австрияков и у турок: правда, у этих весь аэропланный парк был импортным, производства тех же фрицев - но, тем не менее, четверть тыщи 'этажерок' они имели. У болгар тоже чего-то было, но против России они авиацию вроде бы не применяли.

–  А что, Болгария с Россией воевала? - Я был реально удивлён. Бывал я в своё время в командировке там, и никаких проблем с общением не испытывал: абсолютное большинство болгар вполне нормально по-русски говорило. 'Братушки'.

–  Здравствуйте вам! - Андрюха издевательски поклонился, широко разведя руками. - И в Первую Мировую они в союзе с немчурой были, и во Вторую. Впрочем, в сорок четвёртом-сорок пятом, когда там красные победили, и советские войска вошли в страну, болгары повоевали и вместе с нами, в той же Венгрии у Балатона. Грех хаять: держались они там достойно против эсэсов с мадьярами. Хотя без наших им там ловить было бы нечего, факт.

Но ты, Борька, меня с мысли не сбивай. А мысль у меня такая: раз мы тут волей-неволей очутились - давайте-ка сгарбузуем для России собственные ВВС! Я в этом деле малость понимаю, сколько лет модели всяких 'ньюпоров' с 'фарманами' собирал, вот этими вот ручками. - Воробьёв продемонстрировал нам свои лапы с сохранившейся местами под ногтями грязью следующего столетия и приплюснутыми, из-за многочисленный былых драк, костяшками.

Нет, не нравится мне это, совсем не нравится. Моё дело - сторона, и вообще моему здоровью и вихри враждебные противопоказаны, и залпы 'Авроры' вкупе с 'Большой Бертой'.

–  Не пойдёт! Я считаю, что незачем нам тут в это всё влазить. Лучше эмигрировать куда-нибудь, в ту же Америку или, хотя бы, в Швецию, она постоянно в нейтралитете. А если тебе так загорелось в русского Вилли Боинга поиграть и самолёты мастерить, то никто не мешает их и из другой страны поставлять. До Сталина всё равно в России вся авиация была импортная.

–  И вовсе не вся! Были прекрасные русские конструкторы: Сикорский, Ульянин, Григорович, братья Касьяненки...

–  Тихо, панове, тихо! - Трошицинский вмешался в наш разгорающийся спор. - Успокойтесь, горячие русские парни!

На 'русского' я решил не обижаться: не до того. Судьба решается.

–  Вы вот мне скажите, братцы, - продолжил Станислав, - а на какие, пшепрашам, пенёндзы вы собираетесь осуществлять свои планы? Один, понимаешь, в Америку собрался, второй - КБ открывать с авиазаводом вместе имени себя любимого. Нет, ничего не скажу, дело, конечно, достойное: помочь Родине, хотя до нашего рождения ещё у-у-у сколько. Вот только заводы - штука такая, что вложений требуют и вложений солидных. И тут вариант продать что-нибудь ненужное - не проханже. Сами знаете, ненужного у нас нету и клад искать, как тот дядя Фёдор, мы не можем. Что касается твоей мысли, Борь, - так она тоже того... не аллё. Ну сам скажи: кому ты на хрен нужен в той Америке или даже в Швеции с голой задницей и пустыми карманами? Правильно: никому. Там таких горе-эмигрантов двенадцать на дюжину. Прав я или не прав?

Пришлось согласиться, что наш рассудительный товарищ, как обычно, глаголит истину.

–  Так вот, хлопцы, что я вам имею сказать. Раз мы все согласны, что находимся в далёком прошлом и что для того, чтобы как-то здесь прижиться, необходимы пенёндзы, а также документы. Поскольку без них ни открыть завод, ни уехать в Америку, ни просто банально снять номер в гостинице, чтобы помыться-выспаться, абсолютно нереально.

Рад, однако, сообщить, что и то, и другое у нас всё-таки имеется. Но!... Увы, ни того, ни другого не хватает. Так вышло, что перед тем, как мы устроили наш междусобойчик со стрельбой по проводам ЛЭП, я показывал бумаги своего прапрадеда и вот эту самую купюру. И на автомате сунул в карман, когда садились за стол. Бывает: рассеянность. Но тут моя рассеянность нам помогает. Поскольку здесь и сейчас эти вот пятьсот рублей - это реально большие деньги. Завод на них, правда, не построить. Но привести себя в принятый здесь вид вполне можно. А то увидят нашу одежду и хорошо, если примут за какую-то шпану или, например, футуристов: могут и за шпионов посчитать: сами знаете, когда идёт война, подозрительность у людей зашкаливает.

Так что нужно будет прикупить костюмы поприличнее, пальто, мыльно-рыльное: а то с заросшими мордами нас никто и на порог не пустит. Но это всё, как говорится, на первое время. Согласитесь, что с тем, что останется от этой суммы, которую, я считаю, нужно разделить поровну, нам долго не протянуть: разве что купить избу с огородом и выращивать огурцы на продажу. Поэтому я считаю так: нужно держаться вместе, потому что каждый из нас умеет то, чего не могут двое других. Я инженер, и инженер вроде бы, неплохой. Андрей - автослесарь, да и в качестве консультанта по истории из нас троих он лучший. К тому же, знатный моделист-теоретик ранней авиации. - Тут Дрей Ю разулыбался, как будто получил премию в размере годичного оклада. Доброе слово и кошке приятно, это я понимаю: но как же легко манипулировать этими русскими! Всему верят, не то, что мы, литови.

А Стас тем временем продолжал:

–  Ну а Борис у нас - профи в журналистике, можно сказать, акула пера. Следовательно, должен понимать что-то и в рекламе, верно?

Я кивнул. Зачем слова? Это моя работа: через СМИ заставлять людей поверить, что горькое - это сладкое, а чистое - грязное. Мне за это платят, и неплохо. То есть - платили.

–  Так вот, друзья: вы оба правы. С одной стороны, вляпались мы, действительно, как в то китайское проклятие, 'чтобы вы жили в эпоху перемен' и году примерно к семнадцатому или даже чуть раньше, неплохо бы оказаться где-нибудь далеко отсюда, в мирной-спокойной стране. И оказаться, конечно, не с пустыми карманами. Вместе с тем верно и то, что если бы Россия вступила в Мировую войну более подготовленной, то вариант, что мир настал бы скорее или революцию удалось оттянуть на пару лет, вовсе не исключён, напротив: весьма вероятен. Так что нам мешает, хлопцы, попробовать совместить решение двух этих задач?