Непоседа
Шрифт:
— Спасибо, дальше как-нибудь разберемся сами, — кивнул Щавель. Шагнул к Триксу и Тиане, крепко взял их за руки…
…и они оказались в каменистой пустыне, на краю глубокого узкого ущелья, прорезающего равнину будто черная рана.
— Всегда полезно вначале оглядеться, куда собираешься телепортироваться, — пояснил Щавель. — Сперва мы перенеслись сюда, а уж потом, посмотрев сверху на вас со Сфинксом, я телепортировался вниз и своим непоколебимым спокойствием перепугал чудовище.
— Тиана! — закричал худенький маленький мальчик, сидевший на большом вещевом мешке. Вскочил и бросился к княгине.
— Халанбери! — воскликнула Тиана. — Братик!
Они обнялись, после чего Халанбери смущенно отстранился.
— Рад вас видеть, ваша светлость, — церемонно сказал он сводной сестре. Видимо, родители Трикса не теряли даром времени, занимаясь воспитанием маленького бастарда. — Трикс! А я камень столкнул! Ага!
— Так это не магия была? — сообразил Трикс, разглядывая наваленную на краю обрыва гору камней. — Как я рад тебя видеть, Халанбери! — Он не удержался, тоже обнял мальчишку и взъерошил ему волосы. — Ты молодец! Ты нас всех спас!
— Это Щавель придумал! — похвастался Халанбери. — Ага! Сказал, что эту тварь магией никак не пронять, но камень, падающий с большой высоты, получше любой магии будет…
— Учитель, ты обманул Сфинкса? — понял Трикс. — Но он же все знает!
— Не путай знание со всеведением, — наставительно сказал Щавель. — Сфинкс, будучи существом алхимически созданным из разных стихий, может дать ответ на любой вопрос. Но вначале ему надо этот вопрос сформулировать. Если бы он заподозрил, что я его обманываю… К счастью, он — существо очень нервное, неуверенное в себе, ожидающее от жизни подвоха. И мои слова его сразу убедили. Со временем, наверное, разберется что к чему…
— Учитель, а может быть, мы отсюда уйдем? — спросил Трикс, опасливо поглядывая на темные глубины ущелья. — Давайте перенесемся в Сердце Ада и уже там поговорим…
— Ты готов нас перенести? — заинтересовался Щавель. — Ты освоил телепортацию?
— Не очень, — признался Трикс.
— Жаль. А я не смогу перенести всех нас в то место, где никогда не был.
— Но сюда же вы как-то перенеслись!
— Я телепортировался к тебе, — пояснил Щавель. — Тебя-то я знаю достаточно хорошо. А в Самаршане я бывал всего один раз, очень давно, в юности, на раскопках древней столицы. Я тогда только учился магии и поехал на восток по обмену. Два месяца копались в песке с самаршанскими магами, ничего интересного не нашли, пустые руины…
— Щавель! — воскликнул потрясенный Трикс. — Это и есть Сердце Ада!
— Да? — удивился Щавель. — А мы-то называли это место Всемирная… — Он взглянул на Тиану и осекся. — Ну, в общем, это была совсем другая часть тела. Можно, конечно, попробовать, хотя мне там ужасно не нравилось…
— Подлый обманщик! — донесся из ущелья голос Сфинкса, перекрываемый тяжелыми ударами крыльев. — Это была не магия!
— Ностальгия — сильное чувство, — быстро сказал Щавель. — Все ко мне, живо!
Сложившийся волшебник отличается от ученика волшебника вовсе не магической силой. Ученик, быть может, и заклинания сочиняет ловчее, и фантазия у него богаче, и даже слов он знает больше. Волшебник — это дело опыта. На каждый случай, на каждую неприятность (а неприятности к волшебникам просто липнут) у него готово заклинание, заботливо записанное в книжечку.
Вот и у Щавеля, нечасто покидавшего свою башню и уж тем более не собиравшегося в жаркие края, в заклинательной книге нашлось замечательное волшебство — большой тент из сверкающей серебристой ткани, под которым на солнце было не то чтобы жарко, а всего лишь тепло. Из вещевого мешка Щавель достал объемистую флягу с водой и пакет с крошечными пирожками, которые он понюхал, а потом сказал:
— Их надо немедленно съесть.
— Они защитят нас от жары? — предположила Тиана.
— Нет, это мы их защитим от жары. Еще час и они протухнут.
Так что вначале все пообедали, запивая пирожки с ливером прохладной водой (фляга, похоже, была волшебной, вода в ней не нагревалась) и разглядывая серые руины и застывшую на их фоне розовую самоходную повозку. Потом Трикс кратко, но подробно пересказал Щавелю все, что с ним произошло.
— Ох уж эти драконы… — вздохнул Щавель. — Все-то они припомнят, когда не ждешь… Так ты считаешь, что Элин Абулла Мумрик и был вашим учителем?
— Наверняка, — кивнул Трикс. — Его отец же намекал, что у нас будет помощь… И про то, что дракона он мог бы отправить в прошлое больше, чем на месяц, тоже говорил. Вот он и заслал Элина на несколько лет назад, чтобы тот поступил в школу ассасинов, выучился и нам помог. Значит, драконы и впрямь умеют превращаться в людей!
— Это очень серьезный поступок для драконов, — нахмурился Щавель. — Когда дракон превращается в человека, он живет человеческой жизнью. Если Элин повзрослел на пять лет, то его драконье тело постарело на полтора века! Он пожертвовал целой жизнью, чтобы помочь вам!
— Они так нас уважают? — восхитился Трикс.
— Они так боятся Алхазаба… — вздохнул Щавель.
— Учитель, а почему вы оказались здесь, да еще и с Халанбери?
— Вернулся с капитула. На столе — письмо. Решил для начала заглянуть к твоим родителям… — Щавель нахмурился. — Выслушал от них много обидных слов… можно подумать, я уговаривал тебя приехать ко мне учиться!
Трикс смущенно потупился.
— Ну а Халанбери я захватил с собой, потому что счел это полезным, — туманно добавил Щавель. — Он был не против, можешь поверить. Кстати, очень смышленый и послушный мальчуган, ему бы немного способностей — взял бы в ученики!
Халанбери навострил уши.
— К сожалению, раз способностей нет, то ничего не поделаешь, — вздохнул Щавель. — Приходится работать с тем, что есть… Пошли, покажешь мне свою самодвижущуюся повозку.
— Бэ-Эм-Вэ! — похвастался Трикс. — Большая Механическая Волшебная!
Выходить из-под тента на палящие солнечные лучи не очень-то хотелось, но желание похвастаться замечательной повозкой пересиливало.
— Любопытно, — сказал Щавель, когда они приблизились к Большой Механической. — Как же она двигалась?
Трикс ошарашенно уставился на повозку. Замечательные черные колеса, покрытые упругим черным материалом, куда-то делись. Одно стекло было разбито. Заглянув внутрь, Трикс обнаружил, что в доске с множеством часов зияет дырка — будто кто-то что-то выковырял из повозки.