Чтение онлайн

Костя тяжел. Гребневу кажется, что вес его с каждым шагом увеличивается. Гребнев содрогнулся от мысли, что у него не хватит сил дотащить раненого товарища. Он решительно ринулся в очередную дверь и тотчас же остановился. Они очутились в обзорной башне.

Высоко вверх уходил купол, похожий на сильно вытянутое яйцо с острым концом. Поперек "яйца" проходил балкончик, на котором они и находились.

Теперь Костю можно было, наконец, положить на пол. На миг глаза его открылись, в них промелькнуло удивление и еще что-то, губы усиленно зашевелились, но он тут же снова впал в забытье.

Теперь следовало найти конец антенны, впаянной в корпус башни. Как раз вдоль балкона располагались вводы кабеля. Гребнев бросился к ближайшей розетке и подключил свой блок-универсал.

Руки его тряслись. Вдруг блок откажет! Едва была нажата кнопка "прием", как послышался тревожный голос:

– Гребнев!.. Вы слышите? Гребнев! Вы слышите?

– Слышу, - ответил Гребнев, и он так много, видимо, вложил в это короткое слово, что голос сразу замолк.

– Гребнев!
– через секунду закричал вызывавший.
– Где вы находитесь? В башне? Или где-нибудь образовалось отверстие и вы им воспользовались?

– В башне! На уровне третьего этажа. На балконе.

– Уфф!..
– радиоволны донесли радостный вздох оттуда, из внешнего мира. Вероятно, говоривший утирал лоб.

– Считайте, что вам повезло. Мищенко подобрали едва живого. Ваш практикант, этот юноша, пропал! Его видели с Мищенко за минуту до того, как все началось, - собеседник Гребнева говорил торопливо, спеша сообщить все, что считал нужным сказать.

– Он здесь, - произнес Гребнев ослабевшим вдруг голосом.
– Со мной.

Он навалился на стену башни - и не потому, что крен был силен: Гребнев почувствовал, что не может стоять на ногах. Все стало вращаться вокруг. Гребнев закрыл глаза. Но вращение продолжалось.

– Держись!
– крикнули ему. Видимо, там, откуда с ним разговаривали, почувствовали, что он падает в обморок, хотя Гребнев забыл включить экран, следовательно, его не могли видеть.
– Мы выхватим вас, как только чуть стихнет. Вихрелеты не могут войти в зону.

– Скрепки...
– сказал или подумал Гребнев. Толчок отбросил его, шнур выскочил из розетки, голос из внешнего мира оборвался.

6

– Башня отрывается...
– Горлиц тронул рукоятку, и Ян увидел то, что первым заметил его товарищ. Нижняя половина станции давно исчезла с экрана. Сейчас перед глазами обоих проплывала, как диковинная рыба в аквариуме, верхняя часть. В нее входили центральное здание, башня и какие-то ответвления, напоминающие шлейф. Миг - и она повернулась к ним головой-башней, похожей на вертикально поставленное яйцо. Горлиц прибавил увеличение, и башня, сильно вытянутая, теперь напоминала палец, она заняла весь экран. Палец качался. В том месте, где башня соединялась с остальной конструкцией, зияло отверстие. Оно росло, словно невидимая сила разрывала перчатку.

– Как раз, когда Гребнев откликнулся!
– Горлиц был вне себя.

– Подводным лодкам - внимание!
– скомандовал Ян в микрофон.
– Он падает.

"Палец" на экране оторвался совсем и, описывая спираль, быстро двигался к нижней кромке.

– Ведите вниз, - сказал Ян.

На экране все поползло вверх. Стало темнее, прибавилось пыли. Потом в клубах тумана показались кипящие волны. Белая пена просвечивала даже в полумраке.

– Все, что мы можем сделать, - сказал Ян, как бы оправдываясь, - подлодки идут с ураганом, они держатся его оси. Включите воду!

Горлиц протянул руку. Экран на мгновение погас и тут же вспыхнул. Вихри, клубы - все исчезло. Теперь это и правда был аквариум. Гигантский аквариум, именуемый океаном. Спокойная глубина, равнодушная ко всем волнениям там, на поверхности. Ровный зеленоватый фон, слабо светящийся. Но вот выдвинулось что-то длинное и остроносое. Вдали показалась такая же, только уменьшенная и не столь ясная тень. Еще дальше, в глубине, угадывалась третья.

– Сколько их?
– спросил Ян.

– Двенадцать.

Горлиц сманипуллровал рукояткой, и на экране вдруг возникло много туманных теней. Как стая рыб, медленная и молчаливая.

– Идут строем!

– Не похоже, чтобы сверху что-нибудь падало.

– Пластилит не тонет.

– Может быть, они удержатся на нем?

– А для этого плавучесть пластилита недостаточна. Если бы башня не оторвалась у основания, конечно, она плыла бы как пузырь. Но сейчас ее заливает водой. Хорошо, если люди сумеют выбраться... Вот что-то или кто-то!

Горлиц прибавил резкости. Предмет походил на длинную соринку. Он не делал никаких самостоятельных движений. Выше появилась еще соринка. Она медленно опускалась в вертикальном положении. В стае "рыб" произошло изменение: там, видимо, заметили странные предметы. Две тени метнулись к соринкам и поглотили их, словно склевали.

– Мы подобрали их, - раздался громкий голос через минуту.
– Но оба в отчаянном положении.

– Выходите из зоны урагана, - распорядился Ян, - и немедленно всплывайте. Воздушную помощь высылаем.

Горлиц передавал координаты вихрелетам.

7

– Ну вот, - сказал спокойно руководитель местной Службы здоровья, - вам разрешается первое свидание.

Сидевший в кресле увидел перед собой полверанды, часть балюстрады и дерево, усыпанное яркими розовыми цветами. Сбоку за пределами видимости слышался шум прибоя. Он хотел повернуть туда голову, но кресло, словно понимая, что это ему трудно, само повернулось в ту сторону и подкатилось на своих бесшумных колесах к самому краю, обращенному к морю. Волны шли и шли из-за горизонта и накатывались, шурша галькой: брызги долетали до каменного пола.

– А диета?
– спросил Гребнев и не узнал своего голоса. Он был забинтован так, что из-под белой марли выглядывали одни глаза.
– Я имею в виду диету впечатлений. Можно мне, наконец, узнать, что делается на белом свете? закончил он уже почти твердым голосом.

– Постепенно, - улыбнулся врач. Его улыбка относилась к тону голоса Гребнева. Он неслышно удалился.

Минут пять Гребнев пробыл наедине с морем. Потом ему почудилось, что позади кто-то есть. Он не успел ничего подумать, как рядом с его креслом очутилось второе. В нем сидел укрытый пледом, с вытянутой неподвижной ногой Костя. На лице его Гребнев различил множество небольших пятен - следов синяков и кровоподтеков. Но голубые глаза Кости сияли, и Гребневу показалось, что и розовость, хотя и ослабленная, вернулась снова к его щекам.