Чтение онлайн

Нет необходимости приписывать всех писателей к определенной школе. Самый лучший пример этому художники и скульпторы. В «модернистских» течениях того времени преобладала скульптура. Обычно люди со скромным достатком не примыкают к большим течениям и не вмешиваются в эстетическую политику. Если Нерон способствовал торжеству вычурного, помпезного классицизма в литературе, то в живописи и скульптуре он остается на позициях верности импрессионизму.

Несмотря на теоретические изыски автора, роман Петрония выделяется из всех течений и стилей. Сатирические авторы в основном отличаются от них и стоят в стороне от эстетических споров, которые остаются принадлежностью серьезных жанров: ораторского искусства, эпической поэзии или театра. Эти авторы интересовались действительно всем сиюминутным и пользовались «живым» языком.

Персий, еще до Ювенала, использует смесь жанров, разговорный язык в своих сатирических трудах и в критике некоторых нравов. Иногда идут ложным путем, делая вывод о том, что стилистическая полемика не имеет значения. Персий иногда втягивается в это.

Петроний сердится на Лукана за то, что тот критикует поэтов, отказывающихся от символов и структур эпической поэзии. Сенека в свою [405] очередь переходит на сторону Петрония. Он порицает роскошь, страсть к ночным пирушкам и говорит, что принадлежит к обществу «людей-тараканов». Но критикует свою «стилистическую работоспособность», поиски народной речи: «...некоторые очень хотят, чтобы их побили и поимели, прежде чем начать работу». Ожесточенные споры доказывают, насколько большое значение придавалось стилю в литературе.

Поражения или победы тесно зависели от политического контекста. Нерон отказался от нового стиля в тот момент, когда изменил свою стратегию в политике и систему ценностей. Классицизм, вычурный и эллинизированный, лучше служил политическим, этическим и эстетическим целям.

Император сам испытал нападки эпикурейцев, сторонников классицизма из кружка Пизона, а также нового литературного движения. «Октавия» — трагедия, сочиненная, возможно, Корнутом после смерти Нерона — доказательство тому, что новый литературный стиль не исчез. [406]

В начале июня 68 года Нерона низвергли и приговорили к самоубийству, чтобы избавить его от мучений и позорной смерти. Это было поражение его попытки установить новый политический режим, монархию, похожую на монархию Лагидов и Аршасидов, так же как и политику, основывающуюся на роскоши и агоне. «Нерон был свергнут, — пишет Тацит, — скорее с помощью мыслей и слухов, чем оружием».

Притеснения и интриги дворца повлияли в большинстве случаев на решения преторианцев начать действовать — прежде всего по их собственным убеждениям — принцепс же был все больше изолирован, и его манера руководить Империей [407] все время сталкивалась с враждебностью живых сил в Империи. Слухи соответствовали началу столкновений в лагере оппозиции, и целые группы уже готовы были ввязаться в них. Нерон слишком поздно почувствовал опасность.

Светоний описывает драматический ритм и эпизоды падения температуры, он начинает с того, что показывает Нерона, уверенного в своем будущем, на протяжении всей поездки в Грецию. Переоценивший популярность своей политики, принцепс, действительно, больше не жил в реальности. Очень скоро провинциальный мир и Рим соединят свои усилия, чтобы низвергнуть последнего Юлия-Клавдия.

Римское общество, политический класс и аристократические слои не были склонны терпеть ни антониевский абсолютизм в греко-восточном духе, ни экстравагантную личность императора. Некоторые высшие круги, прежде поддерживавшие неронизм, отвергли его: роскошь Золотого дома, демонстрация артистических способностей принцепса, пышность приема Тиридата и путешествие в Грецию потрясли их.

Триумф весны 68 года не смягчил обстановки. Холодность, проявленная Нероном в отношении к сенаторам во время путешествия в Грецию, возмутила большое количество представителей высшего класса общества. Но главным образом членов курии испугали репрессии и преступления, что побудило их вступить в заговор. Когда император расправился с некоторыми им [408] подобными, они перешли в оппозицию, имея целью физическое уничтожение императора, единственную возможность спасти свою жизнь. Нерон надеется ликвидировать оппозицию, уничтожив их руководителей одного за другим. Но репрессии, которые обрушились на основные литературные и политические кружки, не коснулись сенаторской аристократии. Заговор Винициана укрепил их уверенность в успехе.

Уничтожение Корбулона вовлекло в оппозицию других сенаторов и всадников. Недовольство достигло своей высшей точки во время путешествия в Грецию. Гелий, почувствовав опасность, убедил Нерона сократить свое пребывание, отставить планы путешествия и вернуться. Плебеи, не-граждане, тоже были недовольны долгим отсутствием императора.

Отныне сенаторская аристократия больше не могла уступать и отступать. Стало известно, что принцепс намеревался отобрать некоторые провинции у администрации сенаторов и отстранить их от руководства армянами. Аристократы возмутились. У Нерона почти не было сторонников в курии, провинциальные сенаторы тоже относились к нему враждебно.

Для его свержения организовали коалицию, социально и идеологически неоднородную, в противоположность той, которая была образована в прошлом. Наученные своим поражением, заговорщики сумели сыграть на слухах и поняли, что заговор должен быть укреплен военными действиями. [409]

Принцепс покровительствовал всадникам и вольноотпущенникам. Помогал им разбогатеть: при Веспасиане финансист Гипарх владел 100 миллионами сестерциев. Он получил их во время правления Нерона. Однако репрессии, развязанные императором, беспокоили и всадников и вольноотпущенников. Добавились экономические трудности 65-68 годов, поставившие в затруднительное положение многих финансистов.

В своем большинстве провинциальная общественность примкнула также к оппозиции. Судьба Нерона и его режима была, в частности, решена за пределами Италии. Экономическое положение провинций усложняется. На них была наложена строгая контрибуция для получения средств для оплаты выходок императора, его военных расходов против Парфы, реконструкции Рима, пышного приема Тиридата, императорской поездки в Грецию и репрессий против евреев. Возможно, их возмутили и новые налоги.

В любом случае терпение лопнуло. Притеснения прокураторами и налоговое бремя возмутили провинциалов, особенно в Испании и Египте. Инфляция поглощала их доходы, и Империи угрожал экономический кризис.