Чтение онлайн

Из толпы вышли Азариас и Климин. Супружеская чета, разодетая в парчовые наряды с искусной вышивкой, приковывала восхищённые взгляды. С лиц их не сходила добрая улыбка.

– Пусть звёзды молятся за твою великую душу, господин, – пожелала Мудрость. – И будущее окажется светлым, словно небосвод над двумя Обителями.

– И не угаснет вера рукотворных, как не гаснет наше светило. – Азариас – гордый и непреклонный – смиренно кланялся, как и супруга, стоя перед Всеотцом.

Лишь услышав такие громкие поздравления от бессмертных, гости вновь принялись выпивать и осыпать бога благословениями. Снова заиграли музыканты, и люди продолжили танцы и веселье, отдавшись празднику.

– Благодарю, великие, – ответил создатель. – Но где же Целандайн?

Минцзэ оглянулась по сторонам, поняв, что в самом деле весь вечер не видела её.

– Целандайн сегодня, увы, пребывает в расстроенных чувствах…

Азариас поспешил вставить своё слово:

– И не только Целандайн, но и Малуум не удостоил нас даже простым приветствием.

Он едва заметно ухмыльнулся, говоря о ненавистном бессмертном.

– Знал ли ты, господин, что этот преступник тоже приглашён на торжество?

Этот его тон знали все и понимали, к чему клонил нерукотворный. Особое удовольствие ему доставляли подобные конфликты и споры. Азариас не упустил возможности в очередной раз поднять тяжёлую тему и указать на грех Малуума.

Лицо Баиюла сделалось серьёзным. Он нахмурил густые брови.

– Владыка вечности, не будь так жесток. – Всеотец смотрел на него сверху вниз. – Оставь былое. Малуум за содеянное был наказан и прощён. Он сполна отплатил. Ни к чему плеваться и относиться к нему, как к грязи. Своим визитом он лишь принёс мне радость. К тому же он первый, кто по прибытии встретил меня добрым словом.

Что бы ни говорил Баиюл, но изменить мнение Азариаса он не смог бы. Кто же знал, что призванный им бессмертный окажется настолько упрямым и своенравным.

В свою очередь Господин Вечность, несмотря ни на что, сохранял спокойное выражение лица, на котором по-прежнему играла лёгкая ухмылка. Он не ждал, что Всеотец встанет на его сторону, напротив – знал, что бог заступится за мерзавца, но попросту промолчать не мог. Слишком уж хотелось побрызгать ядом и высказать своё недовольство.

Возможно, если бы преступление, о котором Азариас без конца упоминал, не было совершено на его земле, то и реагировал бы Господин Вечность мягче. Но так уж вышло, что Малуум сотворил непоправимое неподалёку от Аструма – столицы Обители Вечности – и теперь, даже спустя время, владыке приходилось унимать народные волнения. Перепуганные и возмущённые смертные после того события несколько раз обращались к своим правителям не просто с недовольством, а требованием – воздать негодяю по справедливости. Но наказать Малуума самостоятельно Азариас не мог, ведь не имел на это права.

Поэтому его наказал Баиюл. Однако и этого людям было недостаточно. Они желали преступнику смерти, на что Всеотец пойти не смог.

– Я это понимаю, – ответил владыка вечности. – Но как бы не дошло до восстания…

Ни о каком восстании не шло и речи. Народ, поддавшись безрассудству, просто хотел защиты и страшился повторения совершённого преступления, не более, но Азариас не гнушался утрировать что-либо во имя собственной выгоды или же для того, чтобы посеять смуту. Проще говоря: он всем сердцем ненавидел Малуума и желал, чтобы этой ненавистью прониклись другие. Но ситуация осложнялась тем, что Минцзэ по какой-то причине яро защищала младшего нерукотворного, чего Господин Вечность не мог понять и принять. Возможно, он даже расценивал это как предательство, чего никогда не произносил вслух. Ему ужасно хотелось, чтобы Дева Солнце – его близкая подруга, к которой он относился, как к любимой сестре, – приняла его сторону, а не сторону какого-то злостного негодяя.

– Если случится восстание, то я приду к тебе на помощь, Азариас, – без тени сомнения ответил Баиюл. – Как и к любому из вас. Совершить ошибку может каждый…

– А не слишком ли велика ошибка? – владыка вечности не боялся перебивать бога.

Тот слегка повысил голос, чтобы осадить наглеца:

– Но я проповедую милосердие. Умение прощать и помогать – главные составляющие гуманности. Или ты считаешь, будто можешь оспаривать мои решения и законы?

– Ни в коем случае, господин, – процедил сквозь зубы Азариас.

Ухмылка ни на секунду не сползала с его самодовольного лица.

– В таком случае, разговор окончен.

– Ещё раз поздравляю тебя с Днём Божественной Милости, Всеотец! – ответил владыка вечности.

Баиюл кивнул, развернулся и медленно ушёл, держа под руку Деву Солнце. Та лишь смерила довольного собой Азариаса грозным взглядом напоследок, но промолчала, понимая, что Всеотец и так уже всё сказал. В душе она знала, что этот разговор не был последним, и при возможности Азариас обязательно вернётся к нему, и тогда её терпению точно наступит конец.

Целандайн сидела в одиночестве за ломящимся от еды столом, и на лице её застыла самая настоящая мука. Сердце было не на месте. Блёстки на прекрасном лице больше напоминали слёзы, а в глазах читалось полное безразличие к происходящему вокруг действу. Кусок не лез в горло, и Жар-Пыл так и остыл в хрустальном бокале нетронутый. Ей не хотелось танцевать.

Она думала лишь о своём коне, и внутри всё больше нарастала злость.

– От чего же ты так грустно вздыхаешь?

Целандайн подняла усталый взгляд и увидела рядом с собой юношу – Малуума. Он мягко улыбался и смотрел на неё алыми, словно кровь, глазами. Ей совсем не хотелось вести праздные беседы сейчас, особенно с ним, и Госпожа Небо неохотно ответила:

– Случилась… неприятность.

– Могу я сесть рядом с тобой?

Бессмертная удивилась вопросу.

– Почему ты спрашиваешь?

Юноша ответил, пожав плечами:

– Не каждый жалует меня, вот и спрашиваю. Быть может, моя компания и тебе противна.

Болтать попусту Целандайн не хотела, но и прогонять его ни с того ни с сего тоже, потому сказала:

– Пожалуйста, садись.

Она относилась к нему совершенно нейтрально, не испытывая никаких чувств, в том числе и отвращения, поэтому по большей части ей было всё равно, сидит он рядом или нет.

– Поделись со мной своим несчастьем, – произнёс младший нерукотворный, устроившись на соседнем стуле. – Быть может, я смогу помочь чем-нибудь.

Он был невероятно бледен, словно луна, а взгляд вечно выражал усталость и какую-то непонятную тоску. Белоснежные волосы рассыпались по плечам, спадая с них, точно лавина с гор. Целандайн увидела на его запястьях ленты, заметить которые под большими длинными рукавами сложно, но тут же отвела взгляд в сторону, предположив, что это последствия того самого наказания Баиюла.