Несгибаемый

«Ты мертв!» — с издевкой звучал голос старухи в голове. Безумный хохот не прекращал давить на сознание: «Зачем продолжать бороться? Это бессмысленно! Судьба всё равно найдет тебя». Я отогнал навязчивый голос, сосредоточившись на происходящем.

В огромной пещере тускло мерцали факелы. Их свет отбрасывал исковерканные тени на обезображенные тела двух убитых мной жриц. Третья смотрела на меня. Её глаза пылали ненавистью. Длинные волосы спадали с мертвенно-бледных плеч, пряча соблазнительную грудь. На этом сходство с человеком у жрицы заканчивалось.

Тяжело дыша, опираясь на собственный меч, я тянул время, экономя силы и стараясь не сводить с гарпии пристального взгляда. Сердце бешено стучало в груди. Мышцы горели огнём, моля об отдыхе. Один удар такой твари мог выбить из меня дух, переломать кости, как яичную скорлупу. Однако и я уже успел её потрепать.

Избавленная моим мечом от одной безобразной птичьей лапы, она то поднималась, то опускалась, прерывисто взмахивая чёрными крыльями. Жрица неуклюже изогнулась и открыла неестественно большой рот, издав пронзительный визг.

Выставив меч перед собой, я тут же принял боевую стойку. Эта стерва вполне предсказуема. Гарпия камнем бросилась вниз, нацелившись на меня стальными когтями уцелевшей конечности. Уклонившись от удара, я поднырнул под птичий хвост и схватил бестию за жёсткое оперенье.

Жрица завизжала, отчаянно хлопая огромными крыльями, и потеряла равновесие. Собрав последние силы, я потянул птицу вниз и со всего маха бросил в сторону, целясь в жертвенный огонь, пылающий посередине каменного зала.

Столб пламени взвился вверх и осветил своды пещеры, принимая в свои объятья новую жертву. Перья жрицы затрещали, испуская смолистый дым. Гарпия кричала, била обугленными крыльями, лихорадочно извивалась, пытаясь отползти от палящего жара. Ей удалось вырваться из огня только наполовину — птичий хвост и искалеченная конечность остались дымиться.

Я подошёл к жрице. Из последних сил она, царапая каменный пол, приподняла свою голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Ты не сможешь изменить свою судьбу, — противно зашипела тварь.

— Но ты этого уже не увидишь, — ответил я, с размаха вогнал свой меч между крыльев, не давая ей закончить приготовленную фразу.

Ломая позвоночник, я провернул меч внутри гарпии, выдавливая последние капли жизни. Всё! Рухнув на каменный пол рядом со жрицей, я блаженно растянулся, чтобы дать отдых натруженным мышцам. Глаза мои медленно закрывались, и сознание теряло границы сна и реальности.

Мне снова снилась безумная старуха. Она танцевала вокруг меня, а в руке её медленно тлел пучок трав. Противно кривляясь и хихикая, она еле слышно бормотала:

— Сильный, могучий воин. Хи-хи, — крутилась она, звеня своими бесчисленными украшениями, словно колокольчиками. — Могучий, но глупый! Кто ж спорит с богом смерти?

— Когда это? — возмутился я в ответ.

— Молчи, дурень! — прикрикнула она на меня, больно стукнув своим маленьким кулачком по лбу. — Кто спас рыжую бестию? Эта девчонка должна была умереть. Существование её в нашем мире невозможно. А теперь хаос поглощает этот мир. Думаешь это расплата? Нет! Это теперь твоё проклятье! Бог смерти проклял тебя за неподчинение.

Я молчал. Трёхлетняя Аника, про которую упомянула бабка, сейчас спокойно жила в неприметной деревушке у приёмных родителей.

— Спасти одну жизнь и заплатить за неё множество раз своей, — старуха рассмеялась своим скрипучим смехом, — На такое способен только отважный болван.

Она замолчала, продолжая свою безумную пляску вокруг меня. От едкого дыма трав у меня начала кружиться голова. Сознание постепенно мутнело, а её смех всё звучал в моей голове:

— Твой путь в этом мире закончится в храме Хаоса. Иди и принеси себя в жертву.

— А как же Аника? — спросил я, чувствуя, что ещё немного — и сознание покинет меня.

— Ты несёшь за неё ответственность? — зло сверкнули её глаза перед моим лицом.

Не в силах больше сопротивляться я лишь отрицательно покачал головой.

— Она станет великой, — как-то печально произнесла старуха, отводя от меня свой взгляд. — А теперь иди.

Я продолжал стоять, чувствуя, что не в силах сделать и шага.

— Иди! — она подтолкнула меня к выходу, — И запомни, как только сделаешь свой выбор, обратной дороги не будет.

Пройдя пару шагов, я застыл, не совсем понимая, что от меня нужно.

— Иди! — рявкнула мне на ухо старуха.

Перед глазами всё поплыло, и я рухнул вниз, падая в пустоту.

Очнувшись от вязкого сна, я увидел лицо гарпии, пристально сверлящей меня мёртвым взглядом. Моё тело отреагировало быстрее сознания. Я с мечом в руках вскочил на ноги, приняв боевую стойку. Однако мгновенно вспомнил о прошедшем бое и постепенно расслабился. И всё же жуткий холодок пробежал по спине. Оглянувшись на вход в пещеру, я почувствовал, как кожу прошибает липкий пот.

Солнце медленно уходило за горизонт, уступая место прохладной ночи. Совсем скоро наступит время Теней. Нужно торопиться. Я не знаю, что меня ждёт за вратами Хаоса, но точно знаю, что здесь меня ждёт смерть.

Каждую ночь Тени выходят на охоту. От них нельзя скрыться. Они находят меня везде. Я вымотан. Моё собственное безумие привело меня к чокнутой старухе, и теперь она снится мне каждый раз, когда отступают Тени, и напоминает о выборе.

Где-то вдалеке раздался знакомый треск, словно множество молний разрывало пространство на части. Тени идут! Думать было уже некогда. Я рванул в сторону жертвенного огня.

— Иди и принеси себя в жертву! — раздался голос проклятой старухи в моей голове.

— Какая же ты сука нетерпеливая! — крикнул я в пространство, отлично понимая, что это моё безумие сводит меня с ума.

Огонь медленно тлел вокруг белокаменного изваяния, на котором была высечена руна Хаоса. Треск позади меня стал громче, подталкивая шагнуть вперёд. Как только я поднял ногу, огонь тут же встрепенулся, жалобно протягивая ко мне свои язычки. Боль. Если бы к ней можно было привыкнуть, я бы не стремился сейчас сгореть заживо, лишь бы избавиться от вечной пытки.