Чтение онлайн

Рынок жив, но вокруг него, повсюду, рабочие в аккуратной форме выбивают из города девяностые: меняют вывески, перекладывают дорогу, засыпают ямы.

Я почти вынырнула из прошлого, почти ступила на новый гладкий асфальт, но тут показалось, что сзади меня высокий мужчина тянет за руку белокурую девочку. Я оглянулась, споткнулась о границу новой дороги и разбила палец вкровь.

Настало такое время, когда мировой кризис, автокредиты и ипотека мешают людям заводить детей. «Сначала нужно встать на ноги», «я не хочу, чтобы мой ребенок в чем-то нуждался», «дети – это дорогое удовольствие», – эти фразы стали показателем здравомыслия и серьезности молодых людей, которые вступают в детородный возраст. Все эти постулаты мне не нравятся. Более того, беспокоит меня мысль совершенно противоположная: «Что хорошего вырастет из моего ребенка, если у него будет слишком хорошее детство?»

Мои родители решились на детей в то время, когда разваливалась страна. Когда продали дом ради другого, получше, а через несколько дней на эти деньги можно было лишь как следует поужинать. Родители были очень молоды, в них было много сил и любви. Теперь я каждый день мысленно говорю им спасибо за их «безалаберность».

Мы переезжали раз десять. Одно и первых моих воспоминаний – это поезд. Папа будит меня среди ночи, засовывает под мышку и выносит на темный вонючий перрон. Нужная электричка – только утром, и мы ждем ее на вокзале (на комнату отдыха денег нет). Мама рассказывает сказки, и под них мы засыпаем калачиком на жестком кресле, с курткой под головой. С тех пор я умею высыпаться где угодно.

В одной из наших квартир были тараканы. Неистребимые. Мы встречали их на крышке унитаза, они шуршали ночью где-то на потолке, иногда катались на сестричкином мячике. Теперь я вряд ли упаду в обморок от вида какой-либо букашки.

Другая квартира была без воды и канализации. Воду для хозяйственных нужд сначала надо было занести на второй этаж, а потом столько же – вынести. Субботняя стирка требовала напряжения всех моральных и физических сил. Поддерживать чистоту тела мы научились лишь с помощью чайника, ковша и двух тазиков. Вы же понимаете, что теперь я молюсь на стиральную машину, а сезонное отключение горячей воды вообще не воспринимаю как трагедию?

Мы жили и в большом городе, и в поселке. Кажется, было начало двухтысячных, когда в этом самом поселке две недели не было света. Нигде. Люди закидывали тухлым мясом дом главы района, а наши нервы были более-менее в порядке, потому что у нас не было мяса. У нас были волшебные вечера со свечами, песнями под гитару и вареной картошкой. Тогда мы особенно много разговаривали друг с другом.

Зимой в поселке бывали перебои и с теплом. Но жизнь-то текла своим чередом: мы учились играть на пианино в перчатках, спали в свитерах и в обнимку. А еще мама учила нас самоконтролю: «Представь, что ты – солнце, большое горячее солнце. Представь как следует – и станет теплее». Теперь я уверена, что комфорт – это не обязательно шикарный дом с дизайнерским ремонтом, садом и бассейном. Комфортный дом – значит просто теплый и светлый.

В детстве я узнала цену деньгам, научилась изобретать ужин из ничего, радоваться любым подаркам. Бытовые неудобства теперь не влияют на моё настроение.

У нас с мужем похожее детство. Мы считаем, что «встали на ноги», потому что теперь когда угодно можем пойти и купить импортную шоколадку. «Встали на ноги», но продолжаем радоваться как дети простым вещам. Недавно мы впервые купались в море и заимели велики, о которых мечтали двадцать лет. Нас не пугают разговоры из телевизора о кризисе, ведь мы росли в нем и были счастливы. Кризис приспособил нас к жизни лучше любых школ раннего развития.

Я не хочу, чтобы наша дочь выросла тепличным цветочком. Но как только подобные опасения начинают меня посещать, я вспоминаю, что она живет в стране, которая умеет воспитывать, раздавая щедрые порции потрясений каждому поколению.

Когда-нибудь мне надоест играть: не пущу внутрь ни страсти, ни азарта, которые так опасны для душевного состояния. Чтобы не чувствовать смерти, найду себе обманку типа лото, домино или шашек. Буду собирать друзей, чтобы показать: «Смотрите, я еще играю! Эхехей, сейчас всех вас сделаю!» Но на самом деле будет всё равно, выиграю или нет. Будет хорошо, от того, что всё равно. От того, что так спокойно.

Конец ознакомительного фрагмента.