Неслучайный свидетель

Ладонь с торчащими в разные стороны пальцами, словно это были иголки кактуса, прилепилась к лобовому стеклу моего тупорыленького, но симпатичного «Фольксвагена», а затем медленно поползла в сторону, оставляя на слегка запыленной поверхности желто-красные разводы. Это была кровь человека, страдающего анемией: количество гемоглобина составляло у него, по-видимому, не более ста единиц или того меньше: этого явно было недостаточно для здоровья молодого мужчины.

Подушечки пальцев были бледно-восковыми, под цвет яблока сорта анис. Из свежей раны сочилась кровь; наверное, умирающие красные тельца не успевали заполнять собой образовавшуюся брешь и остановить кровотечение.

Мне это не понравилось.

Рука исчезла, оставив на стекле грязно-желтые мазки, напоминающие картину молодого художника-авангардиста, зато в открытом окне правой дверцы показалась взлохмаченная голова. Моему взору предстал открытый лиловый рот и полные слез глаза. Человек тяжело дышал, видимо теряя последние силы.

— Помогите!.. За мной…

Фраза оборвалась, едва начавшись, но для меня этого было достаточно.

Одно слово «Помогите!» с интонацией, не вызывающей сомнения в ее подлинности, стало сигналом к действию.

Я потянулась к дверце и помогла ей открыться. Мужчина закинул было ногу, чтобы забраться в салон, но поскользнулся и рухнул лицом прямо в подушку сиденья.

Ему повезло: он не наткнулся на что-то более твердое, типа рычага переключения передач, и не разбил нос, но вот коленку ушиб здорово и поэтому громко застонал.

Сегодня ему явно не везло. Я ухватила мужчину за плечики синего легкого плаща и втянула внутрь. Он скользнул в салон автомобиля, словно сосательная конфета, втянутая мощным вздохом в рот.

Мужчина согнулся пополам и зашелся в безудержном кашле. Я протянула руку за его спиной и захлопнула дверцу — не оставаться же ей открытой.

Надо поскорее отъехать от этого места — а находилась я неподалеку от вещевого рынка «Привокзальный».

Итак, сначала уезжаем, а уж потом будем задавать вопросы, что да почему.

Однако даже сняться с места без проблем мне не удалось, потому что дорогу тут же преградил черный джип из племени североамериканских индейцев с черными тонированными стеклами. У нас в России очень популярны «Чероки», хотя в Америке дельцы с международным авторитетом уже давно взяли на вооружение американский боевой вертолет «Ирокез». Я клоню к тому, что и то и другое названия — индейские, а значит, имеют отношение к «тропе войны».

Из джипа никто не вышел, и я подумала, что произошла нелепая случайность, для устранения которой мне придется подать назад и дать возможность владельцу джипа вырулить на свою полосу.

На улицах нашего города часто случается такое — словно наблюдаешь за тараканьими бегами — кто успеет проскочить вперед.

Но не тут-то было. Сзади проскулила белая «Нива», резко затормозив у самых габаритных огней моего «жука».

Еще один таракан. С ума они посходили, что ли?!

Дверцы обоих автомобилей открывались, словно в замедленной съемке, словно их владельцами были зомби, а не люди.

Я ошиблась. Это были люди, но не простые, а со смертоносными игрушками в руках, которые они не выпячивали напоказ, а просто приготовили к использованию, словно это был лишний туз в рукаве карточного шулера.

У меня наметанный глаз, и я знаю что почем. Вот, скажем, у того здоровенного парня в солнцезащитных очках на пол-лица под пиджаком «узи», а у коротышки с мышиным личиком на бедре пистолет с глушителем.

Однако вернемся к сложившейся ситуации.

Человек, который проник на мою территорию, перестал кашлять и поднял было свою взлохмаченную голову, но я ткнула его в четвертый позвонок и снова заставила согнуться в три погибели.

— Убери башку, они уже здесь и скорее всего заметили твое синее лицо!

Надеюсь, я выразилась точно. Если мой попутчик скрывался именно от этих людей, то будем считать, что я в курсе событий.

Я крутанула руль влево с решимостью ковбоя, собирающего воедино разбредшееся стадо. Места для маневра не оставалось, если только не рискнуть и не проехаться по тротуару.

Как назло — а может, и к счастью — милицией рядом и не пахнет. Так всегда: когда она действительно необходима, ни одного патрульного в округе за километр не сыщешь.

Итак, я рискнула: вылетела на тротуар, задев передним крылом бело-голубую тележку-холодильник с мороженым, которую охраняла молоденькая девушка в коротком синем фартучке производства местной фабрики спортивного трикотажа. Тележка ударила продавщицу, та полетела со своей табуреточки и растянулась на асфальте.

Моей следующей жертвой стал дядечка в повидавшем виды демисезонном пальто, набравший в мусорных ящиках порожних бутылок и размышляющий, видно, о том, каким образом он потратит деньги, вырученные от реализации стеклотары.

Увы, его мечтам не суждено было сбыться, потому как отчаянный прыжок в сторону спас жизнь ему, но только не посуду, которая выпала у него из рук и покатилась по асфальту. Еще двое азербайджанцев, по всей видимости завсегдатаи вокзала, чуть не угодили под колеса моего «жука». И эти разбежались в разные стороны, кидая на меня испуганные взгляды.

Я уже почти вырулила на проезжую часть, но в этот момент левое зеркало заднего вида перестало показывать свои передачи, потому как покрылось паутиной трещин вокруг отверстия, образовавшегося как раз посредине.

— Стреляют, блин! — Я скрипнула зубами от злости, чуть не вывернув наизнанку коронку на коренном зубе. — Что за черт?

Машину сильно тряхнуло — это «Фольксваген» съехал с бордюрного камня.

Мой случайный попутчик стукнулся головой о крышку ящика для мелочей, лишь ухнув еле слышно, словно удивленный филин.