Несовместимые

— Смотри, Марьян, какие чудесные пинеточки, — Диана хватает с прилавка синие пинетки, улыбается.

Я без интереса рассматриваю ассортимент детского магазина и закатываю глаза.

Приехать в Россию, чтобы провести время в магазинах — не так я планировала свой отпуск. Однако отказать подруге не могла. Сейчас я очень надеюсь, что Адам не станет задерживаться на встрече и заберет из-под моей опеки свою драгоценную жену. Оставить подругу мне не позволяет совесть и предупреждающий взгляд Тайсума при отъезде из дома.

— Тебе скучно, — с улыбкой замечает Ди, вешая на место пинетки. Взяв меня под локоть, тянет в сторону выхода из магазина. — Когда ты будешь беременна, я посмотрю на тебя, — хитро улыбается.

Я хмыкаю. Становится мамой в ближайшее время не планирую. В США вообще женщины рожают ближе к сорокам годам, так что у меня времени вагон и маленькая тележка. И меня умиляют карапузы только на расстоянии вытянутой руки.

— Может, зайдем в ресторан, там и подождем твоего благоверного?

Диана смеется, от ее нежного смеха я улыбаюсь в ответ. Мягко и уже без раздражения.

Ди с беременностью изменилась, стала какой-то не такой. Я не видела ее в первую беременность, этот период прошел мимо меня. Тогда она лишь прислала фото с маленькой сморщенной крошкой с подписью «Наша Ева». Сейчас Еве три года, и она еще не догадывается, какую подставу ей сделали родители: решили порадовать братиком.

— Ты уверена, что сейчас у тебя мальчик? — мы сидим возле большого аквариума, Диана уплетает очередное заварное пирожное, при этом ее голубые глаза все еще блестят голодным блеском.

Я с трудом узнаю свою любимую подругу. Где та изящная фарфоровая блондинка? Нет, она и сейчас шикарна, но... я просто не могу соотнести ее прошлые формы, которые запомнила, с сегодняшними.

— Да, мальчик. Я сто раз уже сделала узи, мне со всех сторон сделали фото мужского достоинства. Адам счастлив, но я очень переживаю по этому поводу.

— Почему? Все мужики мечтают о наследниках.

— Это же мальчик! — она делает большие глаза, я пожимаю плечами, не понимая ее паники, тревоги. — Я не знаю, что с ним делать.

— Тоже самое, что ты делаешь с его отцом: любишь и лелеешь, — усмехаюсь, подруга хмыкает.

Подтекст нам не нужно друг другу объяснять. Диана обожает своего мужа, впрочем, он отвечает ей взаимностью, до умопомрачения любит. Такая любовь немного пугает.

Только задумываюсь об этом типе, как вижу Тайсума в дверях ресторана. Он с кем-то разговаривает по телефону, оглядывается в поисках нас, я поднимаю руку. Пора собираться по своим делам, подруга почти сдана из рук в руки. С Адамом мы не умеем сидеть без колкостей в адрес друг друга. Поэтому наши с ним встречи редки и мимолетны.

— Привет, — он кивает мне в знак приветствия, жену свою целует в лоб и присаживается рядом.

— Ты голоден? — Диана обеспокоенно заглядывает в карие глаза муженька, я доедаю свой салат, стараясь не поддаваться желанию уколоть словесно этого Тайсума.

— Нет. У меня была деловая встреча, там перекусил. Ты пообедала? — выразительно смотрит на почти пустую тарелку Ди. — Домой? Нас Ева ждет, — этакий прикрытый приказ собраться. И ведь Диана послушается его.

— Тут очень вкусные пирожные. Может, купим домой? Ева будет рада, — вопрос-пояснение, Адам обезоружен, без возражений смотрит на жену. Кивает, Диана радостно встает и идет покупать пирожные.

— Если она и дальше будет так есть, скоро ни в какие двери не пролезет, — отпускаю ироничную шпильку в сторону подруги по поводу ее форм, отпивая воду.

Адам сверкает глазами, хищно улыбается. Сейчас будет защищать. Персональный зверь Дианы, укусит, порвет любого, кто не так отзовется о его ненаглядной.

— Жду не дождусь, когда тебе встретится мужик, который заставит держать твой язвительный язык за зубами. Или найдет ему более интересное применение, чем отпускать ехидные замечания.

— Я же любя, — невинно хлопаю ресницами, Адам фыркает. — Шуток, что ли, не понимаешь?

— Благодари Бога, что ты любимая подруга моей жены, я прощаю тебе твой острый язык. Иначе... — выразительно смотрит.

Пояснять его взгляд не требуется, я прекрасно понимаю, что он имеет в виду. За свою жену, дочку и будущего ребенка Адам собственными руками вырвет не только язык, но и выроет яму, закопает, сверху еще ногами притопчет. Страшный мужчина, если так поразмыслить.

— Я еще песочных корзинок с ягодами взяла, — довольная Диана ставит на стол две картонных коробки, я пытаюсь подавить ироничную улыбку, опуская глаза на стакан с водой. Прищуренный взгляд Адама чувствую кожей.

— Марьяш, приезжай к нам на выходные. Хочу еще наболтаться с тобой, прежде чем ты вернешься в свою Америку, — Диана с надеждой смотрит на меня, Адам иронично задирает черную бровь, молчит.

— Заеду. Ничего не буду планировать в эти дни. Потискаю аппетитную, маленькую и вкусную девочку. Я говорю о Еве, если что, — колко смотрю на Адама, он щурит глаза, держит язык при себе. Привстаю со своего места, обнимаемся на прощание с Ди. Адаму достается саркастический взгляд, мои нежности ему ни к чему.

Друг другу улыбаемся, сажусь обратно в свое кресло, провожая голубков теплой улыбкой. Как бы я ни подкалывала Ди, ни иронизировала над тотальным контролем Адама жизни подруги, в глубине души понимала: ей только позавидовать, что ее любит, оберегает такой мужчина. Хорошо, что она сама вовремя поняла, кто ей одержим до дрожи, до помешательства. Они на первый взгляд противоположны друг другу, но, по сути, одно целое.

На секунду задумываюсь. Когда-то в моей жизни был мужчина типажа Адама. Мне потребовалось время, чтобы не вздрагивать на каждую черную тонированную машину. Морщусь от воспоминаний. Самый страшный период лучше забыть и никогда его не вспоминать.