Чтение онлайн

— Симпатичное суденышко?

— Очень.

— Тогда прошу на борт. Покажу вам, на что оно способно.

На долю секунды Ник заколебался, но тут же решительно шагнул вперед.

Рулевой помог ему перебраться на катер, Димитрий и человек в темном прыгнули следом. Мотор взревел, и катер полетел прочь от Сан-Микеле.

До Лидо домчались стрелой. Поток ледяного воздуха вскоре заставил Ника спрятаться в салоне, туда же спустился и Димитрий. Кузен сбросил щегольское пальто и с гордостью смотрел на пенный след за кормой. Достал из кармана мобильный и кому-то ответил, хотя Ник не слышал звонка. Понять, о чем говорили, было невозможно: Димитрий лишь несколько раз повторил краткое «si», а потом еще «subito» и «senz’altro» [35] .

Когда он договорил, они уже почти добрались до места: показалось длинное низкое побережье Лидо. Рулевой сбросил скорость и ловко завел катер в узкое устье канала, по обеим сторонам которого выстроились виллы с терракотовыми крышами, окруженные густой зеленью и высокими оградами.

Димитрий пригласил Ника подняться на палубу и указал на одну из вилл на левом берегу:

— Моя.

Ник разглядел высокое, стройное здание, простое и строгое, покрытое кремового цвета штукатуркой; заросшая виноградом терраса смотрела на лагуну. Трубы походили на средневековые дымоходы — fumaioli, которые Ник замечал по всей Венеции. Если бы не они, вилла походила бы на обычный загородный дом у моря. Причем дом, в который заглядывают не так уж часто, если судить по количеству закрытых ставнями окон.

Вскоре катер причалил. Рулевой выскочил на пристань и пришвартовался. Пассажиры сошли на берег. Димитрий повел гостя сквозь кованые ворота по усыпанной гравием дорожке между деревьев к центральному входу в дом. Неподалеку Ник углядел серебристую «лянчу», припаркованную рядом с темно-красным «транзитом».

Как только они подошли, парадная дверь отворилась. Ее придерживал тип, показавшийся Нику близнецом головорезов с катера, разве что попроще одетый. Тип кивнул сначала хозяину, потом гостю. Вслед за Димитрием Ник прошел в прохладный пустой холл, а оттуда — в гостиную, из которой вели на террасу застекленные двери. За ними, между колоннами, поблескивало море, виднелись тщательно подстриженные газоны, крытый бассейн и сложенные шезлонги, ожидающие лета.

Гостиная была обставлена мебелью в стиле ар-деко — много светлой кожи и дорогого дерева в сочетании с широкоэкранным телевизором и суперсовременным музыкальным центром. В дальнем углу, на небольшом подиуме, стоял рояль.

— Располагайтесь, — предложил Димитрий. — Кофе? Или чего-нибудь покрепче?

— Нет, спасибо, только кофе.

— Мне, пожалуй, тоже.

Димитрий шагнул обратно в холл и быстро переговорил с человеком, который встретил их у дверей. Ник расслышал имя — Марио. Димитрий вернулся, сел в одно из светлых кожаных кресел и жестом пригласил Ника сесть в другое.

— Когда должен приехать Бруно?

— Скоро, скоро. А пока нам надо многое обсудить.

— Обсудить?

— Конечно. Начну с приятного, Николас. Я от всей души вам благодарен.

— За что?

— За то, что согласились приехать.

— Это вовсе не трудно.

— Разумеется. Но вы могли осложнить все дело, если бы начали отказываться. А так, — Димитрий улыбнулся, — мы здесь. Вы здесь.

— А почему я должен был отказываться?

— Теперь уже не важно.

— Похоже, я чего-то не понимаю.

— Сейчас поймете.

Оба замолчали — вошел Марио, держа поднос с двумя чашками кофе, изящным молочником и сахарницей. Он поставил поднос на стол и удалился, не сказав ни слова. Димитрий взял чашку, положил ложку сахара и начал медленно его размешивать.

— Я следил за вами, Николас. Думаю, вы и сами это поняли. Не считая пары часов прошлой ночью, когда вам удалось ускользнуть от моих людей, все ваши передвижения тщательно контролировались с тех пор, как вы сошли с трапа самолета. И конечно же, сегодня утром, на Сан-Микеле, мы встретились не случайно.

Димитрий говорил все тем же любезным тоном, что и раньше, и поначалу Ник просто не поверил своим ушам.

— Что?!

— Я думаю, вы меня расслышали. Кстати, очень интересно, с кем это вы встречались прошлой ночью?

— Вы… следили за мной?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы быть уверенным, что вы не зайдете слишком далеко. Вы правильно сделали, что вернулись в «Дзампонью» после того, как мы вас потеряли. Правильно, но глупо.

— Слушайте!.. — подскочил от возмущения Ник.

— Сядьте, Николас. Я хочу вам кое-что показать.

Димитрий взял с низкого столика пульт и нажал на кнопку. Вспыхнул экран телевизора.

Ник так и застыл, наполовину поднявшись и глядя на слегка мерцающее черно-белое изображение. На него смотрел Бэзил. Нет, не на него, конечно, а в видеокамеру. Брат сидел в самом центре пустой комнаты — ноги привязаны к ножкам стула, руки завернуты за спину. Он был одет в светлую футболку, джинсы и сандалии. На подбородке и бритой голове отросла щетина. Лицо спокойно — ни испуга, ни злости. Похоже, обращались с ним неплохо, хоть и держали под арестом. И человек, который похитил Бэзила, сейчас сидел прямо перед Ником с милой улыбкой на губах.

— Вам следует быть весьма осторожным, Николас. Прямо сию минуту мы находимся на связи с тем местом, где я держу вашего брата. Вокруг Бэзила — мои люди, которые без колебаний убьют его, как только я отдам приказ. Позвольте продемонстрировать вам, что я не шучу.

Димитрий взял телефон, нажал кнопку и сказал несколько слов по-итальянски. На экране тут же появился еще один человек, одетый как типичный террорист: в кроссовки, джинсы, толстовку и вязаный шлем. Он зашел Бэзилу за спину, поднял пистолет и демонстративно махнул им перед лицом узника. Тот слегка откинул голову, лицо его осталось таким же бесстрастным.

— И чего же вы хотите? — спросил Ник, стараясь говорить спокойно.

— Сейчас объясню.

Димитрий что-то бормотнул в трубку, «террорист» опустил пистолет и вышел из кадра.

— Давайте сядем.

Ник снова опустился в кресло и тяжело сглотнул. Странно, но вместо ожидаемого сердечного приступа он почувствовал удивившее его самого спокойствие. Ну, может быть, спокойствием это называлось с большой натяжкой. Во рту пересохло, ладони вспотели, голова шла кругом. И все-таки он держал себя в руках. Владел если не ситуацией, то хотя бы своими нервами. И не имел права раскисать — ради Бэзила.