Чтение онлайн

— Похоже, ты совсем не удивлен.

— Потому что я знал, что ты не поедешь.

— Откуда?

— Потом объясню. После того как ты придумаешь, что нам сказать Ирен и Анне. Им же не стоит знать вот это. — Бэзил помахал сложенной газетой — «Коррьере дела серра», которую купил на вокзале Лион. На первой странице красовался заголовок: «Lido di Venezia: Strage Sanguinosa in una Villa di Lusso» — «Ужасное преступление на вилле в Лидо» в вольном переводе Бэзила. В статье не говорилось о том, что по подозрению в убийстве разыскивается английский родственник погибшего Димитрия Палеолога, и не проводилась параллель со случившейся девять месяцев назад смертью иностранца по имени Джонатан Брэйборн.

— Я сомневаюсь, что «Дэйли ньюс» черкнет об этом хоть строчку. «Бирмингем пост» — дело другое. К счастью, наши сестры не живут в Бирмингеме. Да и о чем тут говорить? Ты нашел меня, вот и хорошо. Ну, может, не совсем хорошо, но и не так плохо, как могло быть.

— Хочу уехать. Все обдумать. Решить, как жить дальше.

— Все понятно. Если тебе нужен мой совет, не думай слишком много. Когда человек много думает, он начинает грустить. Я, например, думаю по минимуму.

— И что включает в себя этот минимум?

— Простую мысль, что Ирен и Анна не смогут продать Треннор без нашего согласия. Так что мы ничем не рискуем, откладывая поездку домой.

— Мы?

— Я тоже не спешу возвращаться. Потому и был так уверен насчет тебя, — улыбнулся Бэзил. — Как насчет попутешествовать вдвоем?

— С удовольствием. — Ник улыбнулся в ответ, думая о том, что, куда бы ни лег его путь, с братом будет веселее.

— Ты помнишь нашу первую поездку в Париж?

— Конечно.

В сентябре 1976 года, за несколько недель до начала учебы в Кембридже, Ник вместе с братом посетил французскую столицу. А домой вернулся один. В последний день каникул, стоя на смотровой площадке Эйфелевой башни, Бэзил объявил, что едет в Грецию — побольше узнать о том, кто такие Палеологи. Он проводил Ника на поезд в Шербур, так и не объяснив своего решения.

— Такое трудно забыть.

— Думаю, да. Я вел себя ужасно. А дело все в том, что я не хотел и не мог вернуться к отцу. Он наверняка решил, что я от него сбежал. В каком-то смысле так оно и было. Решил, что я обманываю сам себя. Что тоже верно. Вот только я не учел, что отец сочтет меня негодяем и предателем. Шутка ли — отправил шестнадцатилетнего брата домой одного.

— А мне, кстати, понравилось.

— Занудный братец не гудел каждую минуту в ухо, да?

— Вроде того, — усмехнулся Ник.

Бэзил поджал губы.

— Как бы излишняя честность не вошла у нас с тобой в привычку.

— Но в этот раз я с удовольствием уеду из Парижа вместе с тобой. Честно.

— Ты помнишь того техасца, с которым мы делили комнату возле Сорбонны?

— Ветеран вьетнамской войны из Ларедо, поклонник Эдит Пиаф? Ну конечно, помню! Гэри… кто-то там. Сын владельца ранчо.

— Гэри Лонгфелло.

— Точно.

— Думаю, теперь он унаследовал ранчо.

— Наверное.

— Место называлось Лэйзи-Кей.

— Именно.

— И он приглашал нас погостить. «Будет классно, если вы, ребята, как-нибудь заглянете ко мне», — прогундосил Бэзил.

— Похоже.

— Точная цитата.

— Да?

— Так почему бы нам не поймать его на слове?

— Что?

— Почему бы нам не съездить в Ларедо? — ухмыльнулся Бэзил. — Через Новый Орлеан, к примеру. Или Лас-Вегас.

— Ты шутишь!

— Нет.

— Не может быть, что ты это серьезно.

— Да почему же?

— Во-первых, нам придется лететь.

— Не обязательно. Можно напроситься на грузовое судно, если знать, как это делается. Например, в Антверпене. Или в Марселе.

— Вот теперь точно шутишь.

— Про корабль шучу. Но не про путешествие. Димитрий напомнил мне, что я до странности не боюсь смерти. Поэтому что мне самолет? Правда, у меня может случиться паническая атака, когда мы будем на борту, так что я в очередной раз опозорю своего маленького братца.

— Я достаточно вырос, чтобы не стесняться таких мелочей.

— А если это будет не мелочь?

— Переживу.

— Значит, вместе?

— Да, — кивнул Ник. — Вместе.

— Здорово.

— И куда?

— Когда ты будешь готов?

— Я уже готов. Только билеты нужны. И скорее всего рейс будет утренний. Выходит… — Ник вдруг осознал, как он рад предстоящему путешествию. — Завтра?

— Выходит, завтра.

— Надо найти бюро путешествий.

Бэзил наставительно поднял палец.

— Сначала мне надо кое-что тебе показать. И рассказать. Это недалеко и недолго.

— А потом нельзя?

— Нет. — Бэзил поднял голову и посмотрел на летящие в вышине контрфорсы. — Сейчас — самое время.

Часовня Сент-Шапель во Дворце правосудия, на острове Сите. Ее летящий шпиль и стройные контрфорсы терялись вблизи массивного Нотр-Дама, но выигрывали в изысканности и утонченности. Высокие разноцветные окна наполняли неф почти что божественным светом.

— Эта церковь, — почему-то взволнованно объяснял Бэзил, — всего на восемьдесят лет моложе, чем Нотр-Дам. Она была построена для Людовика Девятого, в сороковых годах тринадцатого века, чтобы хранить святыни, которые он вывез из Константинополя, — шептал он, пока они переходили, вытянув шеи, от витража к витражу. — Терновый венец, фрагменты креста, на котором был распят Иисус, и мощи Иоанна Крестителя. Он заплатил за них в несколько раз больше, чем за постройку храма. Хотя, боюсь, это подделки Что мешало ему заполучить реликвию, доставшуюся Ричарду Корнуоллскому? Он ведь покупал свои сокровища в тот же год, когда состоялись переговоры в Лимасоле, в тысяча двести сорок первом. Мне кажется, что Ричард встречался с императором Андроником Палеологом специально, чтобы уверить того, что сокровище не попадет в коллекцию какого-нибудь европейского монарха, подобно этим реликвиям, купленным у правителя Латинской Империи. Благородный жест со стороны Ричарда, особенно если в отличие от покупок Людовика ему досталась подлинная вещь. Вопрос только в том, что ему досталось?

— Я ничего не скрыл от тебя, Бэзил. Я правда не знаю.

— А я говорю — знаешь. Ты ведь рассказал мне вчера о той поездке в аббатство Бакленд. Значит, знаешь.

— Да, наверное.

— Мы с тобой не приходили сюда в сентябре семьдесят второго?

— Нет.

— Если бы пришли, разговоры о Людовике Девятом и его драгоценной добыче — кстати, давно перевезенной в Нотр-Дам, — могли аукнуться в твоем сознании так же, как название того испанского городка, Номбре-де-Дьос.

— И что?