Нет у любви бесследно сгинуть права..., Коллектив авторов

Нет у любви бесследно сгинуть права...

на обложку

Коллектив авторов

Шрифт:

Сто тысяч раз прощай.

(Уходит.)

Ромео

Сто тысяч раз Вздохну с тоской вдали от милых глаз. К подругам мы — как школьники домой, А от подруг — как с сумкой в класс зимой.

(Направляется к выходу.)

На балкон возвращается Джульетта.

Джульетта

Ромео, где ты? Дудочку бы мне, Чтоб эту птичку приманить обратно! Но я в неволе, мне кричать нельзя; А то б я эхо довела до хрипа Немолчным повтореньем этих слов: Ромео, где ты? Где же ты, Ромео?

Ромео

Моя душа зовет меня опять. Как звонки ночью голоса влюбленных!

Джульетта

Ромео!

Ромео

Милая!

Джульетта

В каком часу Послать мне завтра за ответом?

Ромео

В девять.

Джульетта

До этого ведь целых двадцать лет! Мученье ждать… Что я сказать хотела?

Ромео

Припомни, я покамест постою.

Джульетта

Постой, покамест я опять забуду, Чтоб только удержать тебя опять.

Ромео

Припоминай и забывай, покуда, Себя не помня, буду я стоять.

Джульетта

Почти светает. Шел бы ты подальше. А как, скажи, расстаться мне с тобой? Ты как ручная птичка щеголихи, Привязанная ниткою к руке. Ей то дают взлететь на весь подвесок, То тащат вниз на шелковом шнурке. Вот так и мы с тобой.

Ромео

Мне б так хотелось Той птицей быть!

Джульетта

О, этого и я Хотела бы, но я бы умертвила Тебя своими ласками. Прощай! Прощай, прощай, а разойтись нет мочи! Так и твердить бы век: «Спокойной ночи».

(Уходит.)

НИКОЛАЙ АСЕЕВ

РОМЕО И ДЖУЛЬЕТТА

Люди! Бедные, бедные люди! Как вам скучно жить без стихов, без иллюзий и без прелюдий, в мире счетных машин и станков! Без зеленой травы колыханья, без сверканья тысяч цветов, без блаженного благоуханья их открытых младенческих ртов! О, раскройте глаза свои шире, нараспашку вниманье и слух, — это ж самое дивное в мире, чем вас жизнь одаряет вокруг! Это — первая ласка рассвета на росой убеленной траве, — вечный спор Ромео с Джульеттой о жаворонке и соловье.

1955

ДРЕВНЯЯ РУСЬ, РОССИЯ

Русская история знает свои примеры любви и дружбы, русская литература посвятила им многие страницы. Здесь вы найдете некоторые из них, оставленные и эпохой Киевской Руси, и более поздним временем вплоть до XIX века.

Сквозь древние сказания проступают для нас истинные события родной истории, ее люди, их мысли, чувства, дела. Открывает раздел отрывок из «Истории государства Российского» Н. М. Карамзина, повествующий о браке норвежского витязя XI в. Гаральда и Елизаветы, дочери киевского князя Ярослава Мудрого. В 1816 г. появляется стихотворение К. Н. Батюшкова «Песнь Гаральда Смелого» — переложение песни, приписывавшейся самому Гаральду, который был не только воином, но и скальдом-поэтом. На полвека с небольшим моложе баллада А. К. Толстого «Песня о Гаральде и Ярославне».

В начале XII в. киевский князь Владимир Мономах, как известно из летописи, бросил в темницу приехавшего в Киев новгородца Ставра. Былина (в публикуемом варианте) выводит Ставра и жену его, умную и отважную Василисту, из «земли Ляховицкия», но исторический анализ с учетом летописи и других вариантов былины ясно показывает, что герои легенды — новгородцы.

Ярославна из «Слова о полку Игореве» — олицетворение нежной и верной любви. Можно было бы, наверное, составить антологию из одних лишь переводов ее «плача» и посвященных Ярославне стихов.

«Плач Ярославны» представлен здесь в переводах В. А. Жуковского (как известно, этот текст редактировал Пушкин) и советского поэта Николая Заболоцкого; обращенное к певцу «Слова» стихотворение Валерия Брюсова посвящено по сути Ярославне; поэма Павла Антокольского «Ярославна» написана в годы Великой Отечественной войны. И как не вспомнить стихи Сергея Наровчатова о первом, самом тяжелом времени войны:

Я в каждой бабе видел Ярославну, В любом ручье Непрядву узнавал.

Сказание о Петре и Февронии, дошедшее до нас повествование о муромском князе начала XIII в., женившемся на крестьянке, дается в переложении известного русского писателя Алексея Михайловича Ремизова (1877–1957). Это одна из его последних работ. Она впервые была опубликована советской исследовательницей Р. П. Дмитриевой в Трудах отдела древнерусской литературы Института русской литературы АН СССР (Пушкинского Дома). Р. II. Дмитриева отмечает, что А. М. Ремизов «стремился в твоем варианте передать содержание повести наиболее близко к ее источникам — народным рассказам». Пересказ, сделанный писателем, нередко отходит от канвы, очерченной самой древнерусской «Повестью о Петре и Февронии»; рисует живые, реальные характеры людей, пусть иногда способных творить сказочные чудеса, как Феврония. Чертами и деталями, взятыми из древней мифологии и записей устных вариантов легенды, дополнил Ремизов художественный образ своей героини.

Необычайной силы документ оставил нам XVIII в. — записки Натальи Борисовны Долгоруковой.

Наталья Борисовна Долгорукова — дочь первого российского фельдмаршала, графа Бориса Петровича Шереметева, одного из виднейших полководцев XVIII в., сподвижника Петра I.

Была просватана в конце 1729 г. и в апреле 1730 г. вышла замуж за князя Ивана Алексеевича Долгорукова, фаворита императора-подростка Петра II (внука Петра I). Но за недели, отделявшие помолвку от свадьбы, император скончался, и вскоре на троне оказалась печально известная в русской истории Анна Иоанновна.

Ни мужа, ни свекра, ни императрицу, ни ее любимца Бирона не называет по имени Наталья Борисовна в своих записках, зато какие характеристики получили они здесь!

Все новое семейство Натальи Борисовны было сослано в сибирский городок Березов.

Записки обрываются почти сразу после описания впечатления, произведенного на ссыльных Березовом.

Известно, что отец и мать Ивана Долгорукова скончались вскоре после прибытия туда, что их дети много ссорились между собой и, как писал известный русский историк II. Бартенев, «главную муку, без сомнения, составляли семейные ссоры».