Чтение онлайн

• Курки – десантники, которые основной массой заполняют численный состав дивизии. Именно они участвуют в непосредственных боевых действиях, связанных с ведением боя посредством личного состава дивизии.

• Спецы – десантники, которые обладают особым выделенным статусом: связисты; разведчики; ну и ОБМО (отдельный батальон материального обеспечения – смазливая конторка изнеженных тел).

• Сапёры – десантники, входящие в состав сапёрного батальона.

• Артиллеристы – десантники, входящие в состав артиллерийского полка.

• Ремонтники – десантники, входящие в состав ремонтного батальона.

• Траки – десантники, входящие в состав танкового батальона.

• Если вы помните высказывание старшины Маковетского [7] : «… и запомните! Невзирая на все ваши специальности, вы в первую очередь десантники и только потом – спецы!», – то вам понятно, почему я слово «десантник» всегда ставлю вперёд.

В каждом из перечисленных наименований есть водители, связисты, танкисты, если требуется, то и сапёры, и артиллеристы, и, конечно, курки (а куда без их набитых мясом тел?!).

К слову, нами были не принимаемы десантники из многочисленных армейских ДШБ (десантно-штурмовых батальонов). Зачастую это была простая пехота, которая носила наши эмблемы. Они и сами это понимали и потому при встрече прятали свои глаза, хотя не спорю – многие из них видели больше смертей, чем мы. Но всё же неба они не топтали, и подготовка их была в основном условной.

Все остальные для нас были «мабутой» или «пяхотой [8] » (за редким исключением обзываемой «краснотой»).

Выполнение приказов и чинопочитание были только для офицеров ВДВ, все остальные, невзирая на звания и чины, получали почести только с позволения командира. Если же в поле зрения командир или офицер ВДВ отсутствовал, то и уставного подчинения добиться можно было только через губу (гауптвахту), да и то – за это лишь журили, а не сажали.

Поэтому с нами никто не связывался и обходил стороной, а если в видимой перспективе рядом с десантником не было командира, то сторонние офицеры старались его вообще не замечать.

Старшие офицеры квартировались вместе со своими подразделениями. Нет, они не нюхали носки и портянки своих подчинённых – просто палатки и комнаты всегда располагались в шаговой доступности или в поле зрения подчинённых. Правда, командиры взводов всё же жили в расположении своего взвода, но это были единичные жертвы, которых мы и не замечали, так как основное свободное время те проводили в местах размещения других офицеров и прапорщиков части.

Командир дивизии, его заместитель и начальник штаба жили, как Диоген – в бочках.

Три бочки, каждая размером с дом, стояли в небольшом отдалении от штаба дивизии с видом на спортгородок. Они были домами для экспедиций крайнего севера. Почему именно бочки, а не контейнеры – не знаю. Внутри – спальная комната, душ, туалет, небольшая прихожая и разделочный столик. Я был в бочке командира дивизии – скажем, жить можно, но лучше не привыкать.

Офицеры штаба дивизии и служб жили в комендантском модуле, который находился рядом со штабом дивизии. Отдельным входом в том модуле была его небольшая женская половина.

– Щитовое здание, поставленное на бетонные столбики, опирающееся на железный каркас и изначально окрашенное в тёмно-голубой цвет. Стены, пол и потолок выполнены из двух листов многослойной фанеры с промежутком сантиметров в восемь, который заполнен пенопластом. Данное сооружение вводится в эксплуатацию в течение двух месяцев. Само здание сооружается за считаные дни, но оно требует и материально эстетического наполнения. Отопление наших модулей было паровым, от дивизионной котельной.

Расположенные в них комнаты в основном назывались кубриками, так как железные стойки и лаги явно вычерчивали кубы со стороной в три метра: кубрик взвода – четыре куба, два окна; оружейка – два куба без окна; Ленинские комнаты, бытовые помещения и т. п. разгораживались по необходимости, но всегда с минимальным запасом, так как бережливость социализма барства не предусматривала. Правда, были случаи, когда и этот куб разгораживали на части, но тогда он назывался либо предбанником (прихожей) или уже кандейкой [9] (закутком), которые в свою очередь могли поделить занавесками. Почти в каждый внешний куб было вставлено двухстворчатое окно из неравных по размеру рам.

В солдатских кубриках кровати ставились в два яруса, в офицерских – в один, а командиры взводов жили вместе с подчинёнными. Жили! – это громко сказано, скорее всего ночевали, так как их присутствие было минимальным, как и то жизненное пространство, что выделяла им Родина за возможность защищать её, но они не роптали и лишь своим отсутствием выражали неприятие солдатской мужской общаги – что солдатам было и надо!!!

Огромные и не очень шатры и домики – выгоревшие тёмно-серые колпачки, которые в своих утробах скрывали тайны быта прежней десантной дивизии.

Чтобы растяжки не мешали и не ослабевали, все они были натянуты на каркасы, сделанные из досок артиллерийских снарядных ящиков. Обычно пол палатки был углублён в землю на метр, что позволяло ставить в ней двухъярусные кровати и экономить тепло от обогревавшей её солярной печи.

Бывало ночью, палатки из-за заснувшего дневального вспыхивали, и тогда загоревшийся каркас душил всех угарным газом, накрывая верхний ярус кроватей раскалённым прорезиненным брезентом, как саваном.

Мне счастливо не посчастливилось в них жить, но часть батальона по нашему прибытию всё ещё прозябала в них.