Чтение онлайн

Разумеется, княжна не могла помнить свою мать-красавицу, почившую вечным сном, когда Илена была совсем маленькая.

Услышав заключение докторов, что шансов на выздоровление у отца нет, Илена, ни минуты не колеблясь, взяла в свои руки бразды правления.

Правительственные чиновники, поначалу решившие, будто легко смогут диктовать ей, что и как делать, вскоре вынуждены были признать — последнее слово всегда остается за ней; значит, придется следовать ее указаниям, раз нет возможности изменить их.

Весь кабинет министров во главе с премьером стремился поскорее выдать Илену замуж в надежде, что тогда отпадет необходимость общаться с женщиной, казавшейся государственным мужам странной и непредсказуемой, и ее место займет мужчина, с которым будет легче договориться.

Премьер-министр незамедлительно объявил всем близлежащим странам, что от них требуется.

В Зокалу потянулись самые храбрые князья из Боснии, Албании, Румынии, Греции...

Младшие сыновья, для которых восхождение на трон в своих государствах являлось несбыточной мечтой, расценивали возможность попытать счастья в одной из наиболее привлекательных земель Балканского полуострова и к тому же заполучить в жены красивейшую женщину как дар небес.

Однако у Илены были свои соображения на сей счет.

Она весело отказывала им и отправляла обратно, заверяя, что желает править единолично.

Такое поведение весьма озадачивало женихов, но те из них, кто не усматривал в отказе как оскорбления, предпринимали все новые попытки.

Князь Томилав был, пожалуй, настойчивее прочих.

К тому же он постоянно твердил, что действительно влюблен по гроб жизни.

— Ну почему вы не хотите выслушать меня, Илена, — взмолился он. — Выслушать и понять, что вопреки всем вашим доводам мы идеально подходим друг другу.

— Это вы так думаете!

— Но я люблю вас! Вы же знаете, я искренне люблю вас как женщину, и даже если б вы были крестьянкой, я продолжал бы любить вас.

— Если б я была крестьянкой, — съехидничала Илена, — вы попросили бы меня занять совсем другое место в вашей жизни!

— Но я все равно любил бы вас, я все равно желал бы сделать вас самой счастливой!

Нотка страсти проскользнула в голосе Томилава, и девушка инстинктивно отпрянула от молодого князя.

— Я не хочу любви! — категорично заявила она.

— Вы не хотите любви? — переспросил он. — Что вы имеете в виду, говоря это?

— Именно то, что и говорю. Любовь — это слезливая эмоция, до смешного преувеличенная поэтами.

— Вы сами не представляете, о чем говорите!

— К счастью, представляю, — вскинув голову, посмотрела на князя Илена. — Я слушала вас и еще дюжину мужчин, которые сообщали мне, как я ранила их сердца, но я знаю, в глубине души они сознают, что это не так, и вовсе не обязательно принимать их предложения, чтобы понять это.

— Вы ничего не знаете о любви, потому что слишком молоды, — не очень уверенно произнес князь Томилав.

Илена рассмеялась.

— Лучше скажите об этом себе. Я никогда ни в кого не влюблялась, потому что ни вы, ни другие мужчины, встречавшиеся на моем пути, не смогли заставить меня почувствовать хоть что-то, кроме невыносимой скуки, описывая те ощущения и чувства, которых я никогда не испытаю.

— А откуда вы знаете, что никогда не испытаете их?

— Потому что я не такая, как другие женщины. Я сотворена иначе.

Она помолчала немного и добавила:

— Я испытываю волнение лишь от мысли, что лошадь подо мной должна всегда и во всем подчиняться мне, и даже если она попробует сопротивляться, через несколько минут ей придется смириться с тем, что я — ее господин. Человек не может предложить мне ничего более волнующего и захватывающего, чем быстрый галоп.

Князь затаил дыхание.

Не столько слова, сколько интонация, возбуждение, с которым она их произносила, убеждали его: он с готовностью отдаст все что имеет, только бы о нем эта девушка говорила с таким же волнением.

Он инстинктивно подался вперед и протянул к ней руки.

— Если вы прикоснетесь ко мне, Томилав, — угрожающе молвила Илена, вновь оборотившись к долине, — я больше никогда не буду с вами разговаривать!

Князь нерешительно отступил.

— Проклятье, Илена! — Он едва справлялся с собой. — Вы сводите меня с ума!

— Господи, сколько можно твердить об одном и том же! А теперь я прошу вас, ради Бога, уходите; меня ждет премьер-министр, и я не хочу зря тратить время, в очередной раз выслушивая вас.

— Вы действительно считаете, что зря тратите время со мной?

В голосе Томилава слышалась боль, и девушка более мягко прибавила:

— Вы же знаете, иногда мне нравится быть с вами, Томилав, и я признаю, что вы прекрасный наездник. Но порой вы становитесь невыносимым, особенно когда толкуете о своей любви, которая меня совершенно не интересует.

Илена увидела, как сжались в тонкую полоску его губы.

— Мы встретимся сегодня за ужином, — милостиво пообещала она, — и я распоряжусь, чтобы после него были танцы, хоть это и повлечет немало сплетен да пересудов — ведь папа так болен.

— Вряд ли они думают, что вы будете сидеть у его кровати и рыдать каждый вечер; все прекрасно понимают, что он в коме уже более шести месяцев! — словно защищая ее, ответил Томилав.

— Вы правы, — кивнула Илена. — К тому же это будет всего лишь небольшой музыкальный вечер, мы сможем потанцевать, и я приглашу цыган, чтобы они играли.

Князь удивленно посмотрел на нее.

— Вы думаете, это мудрое решение?

— Как понимать «мудрое решение»? — наивно поинтересовалась Илена.