Чтение онлайн

Я сказала серьезные вещи, достаточные для того, чтобы нажить смертельного врага, но я была уверена в своих словах. Менты, конечно, имеют с конторы свою мзду, но нередко у них проводятся спецрейды или приезжают комиссии, они получают головомойки от начальства, и тогда им надо показывать результаты работы. А вломиться в квартиру, где живут безобидные шлюхи, намного легче, чем накрыть наркопритон вместе с владельцами, или найти склад оружия, или ворваться на хазу к беглым уркам. Результат же операции на столе у начальства выглядит почти столь же весомой бумажкой. Так стоит ли напрягаться и выявлять действительно опасных преступников?

Мне пришлось повторить сказанное перед одним из Климовских звеньевых, тридцатилетним бандитом, уже знакомым по какому–то из первых «субботников». Он тоже вспомнил меня, но отнесся серьезно, не предлагая по ходу отсосать или трахнуться. Похоже, мои слова попали на подготовленную почву, да и братва вечно сидит на измене, подозревая всех в предательстве и стукачестве.

Вообще, исполняя роль скромной статистки на их сборищах, я прислушивалась к тому, что главные из них говорили между собой. Меня интересовал их стиль общения, их рассуждения и выводы. Ведь они были богаты относительно простых граждан, а я еще давно решила учиться у тех, кто был богат, чтобы при возможности брать с них пример.

Моя информация определенно была важной для климовских, и хотя я в деталях не могла знать, как они ею распорядились, но Эдик был вскорости арестован за хранение оружия. А Леший как–то поделился со мной, что Клим в хороших отношениях с кем–то из отдела по борьбе с распространением оружия. Убрать из своей структуры пособника ментов руками других ментов — это было красиво. Я подумала, что еще на шажок приблизилась к пониманию природы денег.

С нами же начал снова ездить Кузьма, каждый день бормочущий про то, как мы ему надоели. Я почувствовала, что откуда–то сверху ко мне протянулась ниточка расположения. Так я несколько раз не выходила вовремя на работу, задерживаясь у Вадика в больнице. Обо мне забывали, вызывая моих коллег на очередные «субботники». И пару раз я даже безнаказанно отказалась от клиентов, которые казались мне неприятными или опасными. Никаких санкций не последовало, но к своему огорчению я стала замечать, как Валя отстраняется от меня. Зависть соединялась в моей подруге с недоумением, почему я вдруг сделалась особенной, и против этого средств не существовало.

В книгах я читала про такое поведение близких людей, но сложно было применить книжное знание к реальности, а тут на моем ничтожном примере я вдруг почувствовала, что нет серьезной разницы между поведением безвестных брянских шлюх и блестящих придворных, или там, светских дам. Это открытие, с одной стороны неприятное, окрылило меня тем, что я поверила в собственные силы, поняв: законы поведения людей одинаковы на любом уровне. Более того — законы эти легко постигнуть и применять.

Вадик понемногу поправлялся и выписался домой. Наступила весна, и я каждый день перед работой гуляла с ним. Он сначала передвигался на костылях, потом ходил с палочкой, но к середине марта отбросил и ее. Голова его все еще беспокоила, и упало зрение. Я уговорила его купить очки, а так как своих денег у него не было, сама пошла с ним к офтальмологу и потом заказала красивые очки в тонкой черной оправе. Он, правда, не хотел их носить, но я была непреклонна, а в конце изобразила обиду, и он все–таки стал привыкать к моему подарку.

— Ты сильно изменилась за полгода, которые я тебя знаю, — сказал однажды Вадик.

— Надеюсь, не к худшему? — я сидела на диване и подпиливала ногти на ноге, поставив ступню на маленькое полотенце.

— Думаю, ты стала сильной личностью, — Вадим не обратил внимания на мое желание услышать комплимент.

— Господи, это плохо, — вздохнула я.

— Почему?

— Если женщина не может такое спрятать, то грош ей цена.

— Если бы ты жила в Америке, — сказал Вадик, — ты бы так не рассуждала. Вообще, ты не думаешь, что тебе уже маловат Брянск?

— Как так? — я подняла голову. — Ты хочешь от меня избавиться?

— Меньше всего на свете, — сказал Вадик.

Я ему поверила. Не оттого, что мы жили на мои деньги (впрочем, и аренду квартиры я, в отличие от других девчонок, тоже больше не оплачивала), но и потому, что когда я возвращалась с работы, меня ждал горячий ужин, и в постель мы ложились как молодожены, несмотря на моих клиентов, сколько их там выходило в день. Вадик был нежен и заботлив, так что я чувствовала его самым первым, будто и не работала, и я сказала себе, что если он завяжет с наркотой, я останусь с ним навсегда.

— Ты уже переросла наши масштабы, — сказал Вадик, и я увидела на дне его оленьих глаз все ту же безумную жажду. — Чтобы не пропасть окончательно тут со мной, тебе надо ехать в Москву.

— Дурак, замолчи, я же тебя люблю, — в тот момент я по-настоящему страдала. — Ты что, выгоняешь меня?

— Нет, — жестко сказал Вадик. — Ты просто меня жалеешь, а это не любовь. Такая сильная баба, как ты, не может любить наркомана. Вскоре ты испытаешь ко мне презрение, будешь жалеть и презирать одновременно, потом я украду у тебя деньги, но ты все еще будешь хотеть меня исправить. Говорю тебе: не трать драгоценное время, попробуй себя в Москве. А если что–то не сложится, я буду ждать тебя здесь. Как запасной аэродром для аварийной посадки.

Каждое его слово потрясало меня, но каждое было правдой. Я это чувствовала и… не знала, что мне делать.

— Как ты можешь с такой легкостью ставить на себе крест? Неужели это дерьмо, которое ты вливаешь себе, важнее жизни и любви?

— Нет, — замотал он головой и я поняла, что он тоже страдает, гораздо больше, чем я, тогда я подскочила к нему и запричитала, чтобы он отказался от проклятой отравы ради нашего счастья, обняла его, и мы так стояли, говоря всякие глупые слова.

— Обещаю, что я буду бороться со своей порочностью, — торжественно сказал Вадик, наконец. — Но ты тоже сделай что–нибудь, чтобы этот разговор не прошел даром.

— Что, миленький?

— Ну, начни ходить… хотя бы на курсы вождения, — ответил он. — Прямо с завтрашнего дня.

Я пообещала ему, и на следующее утро записалась в автошколу. Мне очень понравилась эта идея, возможно, потому что я всегда любила учиться и узнавать что–то новое. Невозможно описать, какую радость я испытывала, садясь за руль старенькой «копейки», как внимательно слушала инструкторов. В моей жизни вождение машины стало синонимом свободы, потому что на занятиях я забывала о работе и клиентах, о проблемах Вадика, о тяжком долге перед собой, который я добровольно на себя взвалила. И вдобавок у меня уже была собрана сумма денег, вполне достаточная для покупки неплохого автомобиля. Рубль в те годы обесценивался чуть ли не еженедельно, и, помня совет Потапа, я обменивала у Лешего доллары, храня свои сбережения в них, а значит, все, что я делала, было не зря. Я училась не просто, чтобы отвлечься, я твердо знала, что скоро буду управлять своим еще неизвестным железным другом.