Чтение онлайн

– Лейкемия,– сказал Руперт.

Милли словно током ударило, поясницу начало неприятно покалывать.

– Он болел? – переспросила она и облизнула пересохшие губы.– Все это время он был болен?

– Когда мы его знали, еще нет. Он заболел позднее.

– Он… сильно страдал?

– Вероятно, не очень,– произнес Руперт со скрытой болью.– Наверняка я не знаю. Меня с ним не было.

Несколько секунд Милли молча глядела на Руперта.

– Это несправедливо,– произнесла она после паузы.– Аллан не должен был…– что-то мешало ей говорить,– умереть. Он не заслуживал смерти.

– Да,– дрожащим голосом промолвил Руперт.– Аллан не заслуживал смерти.

Их взгляды встретились, и в ту же секунду на обоих нахлынула волна общих воспоминаний. В следующую минуту, повинуясь душевному порыву, Милли распростерла руки, и Руперт, спотыкаясь, почти упал ей на плечо. Она крепко прижала его к себе и посмотрела вверх, в бархатно-черное небо. Слезы застилали глаза и заставляли звезды расплываться радужными пятнами. Рваная туча закрыла собой луну, и только сейчас до Милли дошло, что она – вдова.

Изабел вошла в кухню. Саймон, сидевший за узким и длинным обеденным столом, устало поглядел на нее. В руках он вертел бокал вина, а перед ним лежал номер «Файненшл тайме» – раскрытый, но – догадалась Изабел – так и не прочитанный.

– Привет,– поздоровался Саймон.

– Привет.

Изабел села напротив него и взяла бутылку.

Некоторое время они сидели молча. Изабел с любопытством взглянула на Пиннакла-младшего. Он сидел, опустив голову, избегая ее взора, словно переживал некую внутреннюю борьбу.

– Итак, насколько я понял, ты беременна. Поздравляю.

– Спасибо,– улыбнулась Изабел.– Поверь, я очень счастлива.

– Хорошо. Замечательно.

Саймон сделал изрядный глоток вина.

– У тебя появится сводный брат,– прибавила Изабел.– Или сестра.

– Угу,– промычал Саймон.

– Тебе трудно свыкнуться с этой мыслью? – сочувственно взглянула на него Изабел.

– Если честно, самую малость.– Саймон поставил бокал на стол.– Сперва я считаю, что ты станешь моей свояченицей, потом выясняется, что ты ею не станешь, а после этого с бухты-барахты оказывается, что ты будешь моей мачехой, да еще и собираешься родить ребенка.

– Да,– кивнула Изабел,– все это немножко неожиданно. Извини. Я серьезно.– Она с задумчивым видом пригубила вино.– Кстати, как бы ты предпочел меня называть? По-моему, «мачеха» – это уж чересчур. Как насчет «мамочки»?

– Очень смешно! – обиделся Саймон. Он сложил газету и опять положил ее на стол.– Где, черт побери, Милли? О чем они там так долго разговаривают?

– Перестань. Не сердись на бедняжку. Она только что узнала о смерти мужа.

– Я понимаю,– произнес Саймон.– Но все равно…– Он встал, подошел к окну и развернулся.– Гм. Ну и что ты скажешь об этом Руперте?

– Не знаю,– пожала плечами Изабел.– Если честно, я ожидала увидеть полного ублюдка. Но этот парень выглядит…– она на секунду задумалась,– очень грустным. Он просто очень грустный.

– Истина в том, что мне не следовало на ней жениться.

Руперт склонился вперед, устало подпирая подбородок костяшками пальцев. Рядом с ним Милли сильнее обхватила руками колени. Они сидели на низкой стене позади крыла, отведенного под офис. Над ними, словно вторая луна, тускло светился циферблат старых конюшенных часов.

– Я знал себя. Знал, что живу во лжи. Но я думал, что у меня получится…– Руперт с несчастным видом посмотрел на Милли.– Я действительно так думал.

– Что именно «получится»?

– Быть хорошим мужем – нормальным, порядочным мужем. Делать все то, что делают остальные. Устраивать обеды, ходить в церковь, любоваться детьми в рождественской пьесе…– Он умолк, устремив взор в темноту.– Мы пытались завести ребенка. В прошлом году Франческа забеременела. Ребенок должен был родиться в марте, но у нее случился выкидыш. Теперь, наверное, все будут благодарить Бога, что так произошло, да?

– Нет,– нерешительно проговорила Милли.

– Будут, будут. И назовут это провидением Господним.– Руперт поднял к небу воспаленные глаза.– Может быть, я эгоист. Но я хотел этого ребенка, мечтал о малыше. И я…– он запнулся,– я был бы ему хорошим отцом.

– Ему бы повезло с отцом,– уверенно сказала Милли.

– Ты очень любезна.– Руперт слабо улыбнулся.– Спасибо.

– Однако ребенок не клей, верно? Он не сможет скрепить брак.

– Не сможет,– задумчиво кивнул Руперт.– Как ни странно, я вообще не считаю, что у нас была настоящая семья. Мы, как два поезда, бежали по параллельным колеям, почти не замечая друг друга. Никогда не спорили, никогда не ругались. Если честно, мы с Франческой едва знали друг друга. У нас все было мило и благопристойно, только не по-настоящему.

– Ты был счастлив?

– Не знаю. Я притворялся, что счастлив. В какие-то моменты мне даже удавалось себя обмануть.

Милли и Руперт замолчали. Где-то вдалеке тявкнула лисица. Руперт со вздохом вытянул ноги перед собой.

– Пойдем в дом? – предложил он.

– Пойдем,– без выражения сказала Милли. Руперт с любопытством на нее покосился.

– Ну а что у тебя?

– В каком смысле?

– Ты же понимаешь, смерть Аллана все меняет.

– Да.– Она принялась внимательно разглядывать свои ладони, потом встала.– Пойдем. Я замерзла.

Услышав звук открывающейся парадной двери, Саймон вскочил, как ужаленный, торопливо пригладил волосы и неуклюже двинулся мимо незанавешенного окна к выходу из кухни. Изабел наблюдала за ним, подняв брови.

– Милли, скорее всего, не захочет с тобой разговаривать,– предупредила она.– Ты действительно очень сильно ее обидел.

– Я знаю.– Саймон остановился у двери.– Но…

Он взялся за ручку, на мгновение заколебался, а затем распахнул дверь.

– Удачи,– пожелала ему вслед Изабел.