Чтение онлайн

Это были недостающие кусочки. Они вертелись у меня на языке, как имя, почти готовое вырваться наружу, но почему-то всегда ускользающее. Почему все эти обрывки попали ко мне? Это не может быть просто совпадением, ведь так? Здесь должно быть какое-то значение.

Но потом я закатила глаза. Я что, совсем из ума выжила? Кто-то посылает мне сообщение? Нужно собраться.

Я закрыла маленький домик и отправилась на кухню. И заметила что сейчас, дверь в комнату Капитана закрыта.

Прогулка вниз по лестнице и через пустую прихожую, без постоянного тиканья дедушкиных часов, убранных в западное крыло, была странно молчаливой. Как будто дому не хватало сердцебиения. Чем сильнее я прислушивалась, тем сильнее меня окутывала тишина, как будто мир опустел, пока я спала.

Это всего лишь дом и я, иррационально подумала я.

Я остановилась возле вращающейся двери в кухню, прижав руки к дереву, надеясь, что Сэм был с другой стороны.

И тут меня ударили дверью, и я взвизгнула.

— Боже, дитя, — воскликнула Роза, подпрыгивая — не стой так, позади двери, которая может открыться.

— Простите, — приходя в себя, ответила я.

Она придержала для меня дверь.

— Заходи. Я оставила для тебя оладьи. — Она подошла к духовке, вытащила тарелку и поставила ее на салфетку на столе.

— Спасибо, — сказала я. — Это было очень мило.

Она фыркнула.

— Я просто не хотела, чтобы ты устраивала беспорядок в только что вычищенной мною кухне.

— Я стараюсь убирать за собой, миссис Валуа. Я надеюсь, что я не…

Она покачала головой и оперлась о стойку, не смотря на меня, но заговорила с внезапной мягкостью.

— Ты все делаешь хорошо, детка. Всегда. Я не должна была предполагать обратное.

Это был один из тех моментов, когда видишь человека в другой перспективе. Как будто колючая Роза была не такой, какой я привыкла ее видеть. Как будто внутри каждого есть целый набор персонажей, из которого нам показывают одного или двух.

Я не знала, что ответить, и решила сменить тему.

— А где все?

— Родители поехали в Аннаполис, чтобы забрать последние вещи, которые им нужны для завтрашнего вечера. А Сэмми на улице с твоей тетей.

Я кивнула.

— Спасибо. — И я занялась блинами, охваченная завистью. — Сэм всегда с Мэгги.

Грохот застал меня врасплох. Роза уронила тарелку, которую она мыла. Я подпрыгнула.

— Могу я помочь?

Она склонилась над осколками, как будто у нее закололо в боку. Слезы катились по ее лицу. Я чувствовала себя растерянной и беспомощной. Наружная дверь открылась, вошел Джексон, неся охапку дров. Когда он увидел Розу, он бросил дрова возле камина и, обняв ее за плечи, попытавшись проводить ее к креслу.

— Садись, бабушка, я уберу все.

Смутившись, она его оттолкнула.

— Мне нужно лишь немного отдохнуть. Убедитесь, что вы соберете все осколки и протрите все тряпкой. — Она отвернулась и скрылась за вращающейся дверью.

Он с минуту стоял и смотрел, как дверь вращается все медленнее. Затем он направился к чулану за метлой и совком.

— Я все уберу. — Я нагнулась и начала собирать самые большие осколки. Он присел рядом со мной.

Я вернулась назад к своему стулу и неуклюже отправила в рот кусочек, который я даже не знала, смогу ли проглотить. Кусочки фарфора скрежетали, когда Джексон сметал их в совок.

— Это ведь не из-за тарелки, ведь так? — спросила я.

Он покачал головой.

— Двадцать первое декабря, — сказал он. — День, когда умер мой дедушка. Осколки снова проскрежетали, когда он выбрасывал их в ведро.

— Ох, — вырвалось у меня.

Он некоторое время стоял, рассматривая разбитую тарелку.

— Твоя бабушка всегда расстраивалась, когда что-нибудь разбивалось. Она говорила, что у каждой вещи есть история, даже если она не может ее рассказать. Когда что-то разбивается, истории уходят навсегда. — Он поставил ведро на место под раковину. — Тебе кто-нибудь рассказывал, как умер мой дедушка?

Я покачала головой.

Он был участником Движения за равенство в семидесятых. Большую часть жизни он жил за границей, так что он привык, что к нему относятся с уважением. Он не мог жить по здешним правилам.

— А почему он вернулся?

— Он сказал моей бабушке, что это была плата за долг, который он задолжал матери Иды. Это случилось, когда заболел твой прапрадедушка.

— Долг?

— Это все, что известно бабушке. Все, что он когда-либо говорил на эту тему.

Еще секреты, подумала я.

— Что с ним случилось?

Он говорил слишком громко и то, что люди не хотели слушать. Бабушка видела, как ночью его вышвырнула на улицу толпа белых людей — она ничего не могла сделать, чтобы их остановить. Она больше никогда его не видела. После того как его не стало, им с моей мамой некуда было идти. Потом оказалось, что Фиона отдала в распоряжение моего деда кусок участка десять лет назад с условием, что он останется в нашей семье, что его нельзя продавать. Так что бабушка осталась и твоя прапрабабушка дала ей работу.

Блинчики камнем лежали у меня в желудке. Я слышала о линчевателях, но никогда не думала, что такая жестокость может существовать на самом деле. Но здесь она была. Очень реальная.

— Ужасно. Невозможно поверить, что такое действительно происходило.

— Такие вещи иногда происходят до сих пор, — сказал он. Слегка покачав головой, как будто пытаясь понять. — Что-то пошло не так.

В моем сне Фиона использовала те же слова.

— Как… как дом ведет себя с тобой? — Он испытующе посмотрел на меня.