Чтение онлайн

— Очень нехорошо! — сердито сказала Ксенья Петровна. — Пионерка, наверное. Моя дочка никогда бы себе такого не позволила.

Ксенья Петровна поправила очки и продолжила рассказ:

— Посадили братья по совету Шур Шурыча возле дома дерево, и не думали они, что однажды совьёт на нём гнездо необыкновенная птица.

— Соловей, — хором сказали все экскурсанты.

— Нет, товарищи, не соловей.

— Бе-е-е-ркут, — мечтательно сказал усач в кепке.

— И не беркут. На дереве свила гнездо ворона.

— Ворона, — огорчённо вздохнули члены экскурсии, а один из них, всё тот же усач, даже про себя добавил:

— Хоть бы уж попугай, а то ворона…

Но Ксенья Петровна его замечания, к счастью, не услышала и объяснила, почему ворона была необыкновенной птицей.

— Ворона, — сказала она, — была говорящая. И звали её, товарищи, Розалинда. Да, да, не удивляйтесь, именно Розалинда. Более того, она обижалась, если кто-то называл её просто Розой. «Имя — Роза, — говорила она, — больше подходит курам, но никак не такой воспитанной и интеллигентной птице, как я». И, нужно сказать, ворона Розалинда в самом деле была умной птицей. Именно она и посоветовала братьям повесить на дереве скрипки, флейты, гармошки, шляпы и кепки.

«Пусть, — сказала Ворона, — будет это дерево витриной».

Это была дельная мысль. Изделия мастеров теперь были видны издалека, потому что дерево стало самым высоким в городе.

«Вот это точно, — заметил шёпотом Шур Шурыч, — не было и нет дерева выше нашего».

Липа была очень высокой. И это возмутило правителя города, генерал-губернатора.

«Ничего не должно быть выше моего дворца», — рассердился генерал-губернатор и приказал спилить дерево.

«Ничего у тебя, генерал-губернатора, не выйдет. Не отдадим мы тебе наше дерево, — сказал старший брат — шляпных дел мастер и достал заветную шапку-невидимку.

Эту шапку он мастерил долгими зимними вечерами. Все уже давным-давно спали: и младший брат, и Шур Шурыч, и говорящая ворона Розалинда, — а он всё мастерил и мастерил свою волшебную шапку, вышивал на ней таинственные узоры, украшал северным речным жемчугом и красными южными рубинами. Ведь это была не обыкновенная шапка, а невидимка, и так просто её за час-другой не сделаешь.

Так вот, достал старший брат свою волшебную шапку и повесил её на дерево. И только он это сделал, как дерево сразу стало невидимым.

— Какая красивая легенда, — вздохнул усатый экскурсант.

— Да, — согласилась Ксенья Петровна, — красивая, но всего лишь легенда, сказка, хотя некоторые легкомысленные и суеверные жители нашего города утверждают, что здесь по-прежнему растёт волшебное, невидимое дерево, на котором якобы живут домовой и ворона. Но, — улыбнулась Ксенья Петровна, — вы понимаете, надеюсь, что ни домовых, ни говорящих ворон в реальной жизни нет, тем более невидимых. Это противоречит законам физики.

Тут разговорчивый усач опять сказал:

— А я на этой площади, когда маленький был, музыку слыхал. Очень хорошую музыку.

— Верно, товарищи, — кивнула головой Ксенья Петровна, — иногда на этой площади слышны странные звуки. Но это, товарищи, не музыка. Это своеобразный эффект, так называемая аэродинамическая труба, которая возникает…

Но когда возникает эта «аэродинамическая» труба, Ксенья Петровна договорить не успела. Шур Шурыч поднёс к губам висевшую рядом флейту и, закрыв глаза, заиграл мелодию песни, которую так любили когда-то петь братья.

Экскурсанты слушали открыв рот. Они были очень удивлены. Но Ксенья Петровна сказала:

— Вот видите, самая обыкновенная аэродинамическая труба. А теперь, товарищи, пойдёмте. Наша экскурсия ещё не закончилась.

Все ушли, а Шур Шурыч по-прежнему сидел на ветке и играл на флейте.

Шур Шурыч был так увлечён музыкой, что даже не услышал, как рядом с ним опустилась ворона Розалинда.

Розалинда укрепила на ветке свою новую находку — большую рыжую плюшевую обезьянку, а затем, приблизившись к Шур Шурычу, громко сказала:

— Крррещендо на флейте. Бррраво!!

Шур Шурыч от неожиданности уронил флейту и сам чуть было не полетел кубарем вниз, но его вовремя удержала ворона.

— Чего б это я над самым ухом каркал?! — сердито закричал он.

— Во-первых, я не каркала, — обиженно сказала ворона, — и, во-вторых, мне показалось странным, что вы вдруг ни с того, ни с сего занялись музицированием.

— Ни с того, ни с сего? Сама ты «ни с того, ни с сего»! Знаешь, какой сегодня день?

— Неужели работников торговли?! — ахнула ворона. — Обожаю этот день. Везде всего много. На раскладках пряники, кренделя — ешь — не хочу, и продавцы весёлые и, я бы сказала, даже вежливые.

— Ух, и обжора ты, Розалинда!.. Пряники, кренделя. Бери выше. Сегодня, Розалинда, нашу площадь переименовали. Во! И назвали её знаешь как?

— Крак?

— Площадью Двух Мастеров.

— Кракой подарок! Кракой сюрприз! — радостно воскликнула ворона. — Значит, братьев помнят, их не забыли. Кракая радость!

Она ещё долго восхищалась новостью, но Шур Шурыч её уже не слушал. Он смотрел на принесённую вороной обезьянку, и его настроение становилось всё хуже и хуже.

— Что это такое?! — прервал он восклицания вороны.

— Обезьяна.

— Вижу, что не павлин. Я спрашиваю, ты где её взяла? Ведь это же Викина любимая игрушка.

— Вы знаете хозяйку обезьянки?

— Конечно. Она живёт вон в том доме, — указал Шур Шурыч на серый девятиэтажный дом на противоположном конце площади. — Я к ней иногда прихожу. Шуршу у неё под кроватью. Пугаю. Чтобы она в конце концов перестала пугаться и стала смелой. Тренирую.