Чтение онлайн

– Ха, видала?! – сказала та с усмешкой. – Аз охотилася.

– Охотилась? – не выдержал Ярик. – Сама?

– С батей, – потупясь, смутилась девочка, – мала на ловище ходити.

– Мала? – переспросил Ярик, подспудно понимая, что говорит она правду и что еще придет «ее пора». – А когда не рано?

– Когда вот сколько весен, – сказала девочка, сначала растопырив пальцы на обеих руках, а потом еще на одной. – А пока у меня столько. – Она показала десять пальцев.

– Понятно, – протянул Ярик, прикидывая, что его пора для самостоятельной охоты по здешним меркам настанет через два года. – И что, у вас все ходят?

– А то, как же? – удивленно спросила девочка. – Быват, звери заходят в град, себя да детей малых защитить надо! А то, как кур всех пожрут. – Она шмыгнула носом и широко улыбнулась.

Ярослав смотрел на веснушчатое лицо этой маленькой рыжеволосой девочки в льняном платье с заплатками, испытывая к ней уважение и симпатию.

– Какая беспонтовая! – прошептал на ухо Ярику Сеня.

– Сам ты беспонтовый, – огрызнулся тот.

– Да не, я в смысле, что говорит просто, без понтов. Представляешь наших девчонок? Такого б тумана напустили.

– Это да, – вдруг согласился Ярик, неотрывно глядя на собеседницу.

– А у вас не все на ловище ходют? – спросила та.

– Не все, – честно ответил Ярослав.

– А ежели зверь придет? – ахнула. – Или за вратами большими живете?

– Можно и, так сказать. – Сеня улыбнулся. – Нет у нас зверей. Только в зоопарке.

– Это как? – удивилась.

– Ну как у вас. – Сеня кивнул в сторону клеток. – И мы также держим, чтобы люди приходили и смотрели.

– Так мы же не забавы ради, – удивленно сказала Явдоха и развела руками. – Не чтобы люди глазели.

– А для чего? – Сеня еще раз осмотрел клетку с глубоким желобком, по которой метался волк.

– Лечение, – обиженно протянула рыжеволосая.

– Лечение? – хором повторили мальчишки.

– Мы с батей знайшли логово волчье. Мамку порвали, а детки остались. Все здоровенькие, а этот хромый. Волчат выкормили и отпустили. А у этого нога не заживат. Да, Лапыш? – обратилась к волку.

Тот искоса, недовольно посмотрел на девочку и отвернулся.

– А зачем выхаживали? – спросил Ярик, наблюдая за Дашей, несущей охапку травы.

– А как надо? – девочка удивленно склонила голову набок, отчего косичка ее повисла, словно мокрая тряпочка.

– Ну, вы же охотитесь за ними, зачем спасать?

– Если матушке-природе сделам плохо, лесные духи накажут. И нападут на нас голод али болезни.

– Лесные духи?!

– Явдоха! Отпусти гостей, не бачишь, их жедати? – крикнул хозяин дома.

– Да, батя. – Она шмыгнула носом и, улыбаясь, сказала на прощание: – Вертайтесь, аз много расскажу.

Следуя за стражником, ребята вышли со двора. От широкой дороги то вправо, то влево расходились тропинки, присыпанные песком, каменной крошкой, золой. Хозяйства прятались от взора за высокими, с человеческий рост, заборами. Там, где ворота или калитки были открыты, удавалось рассмотреть крытые дворы с многочисленными постройками. Где-то вдалеке побрехивали собаки, блеяли овцы и гоготали гуси.

Со двора черного дома доносился звон металла. Из печной трубы выползал густой дым и, скатываясь по крыше, расползался по округе.

– А что здесь делают? – спросил у Василия Ярик.

– Железоковец, – приподняв брови и пряча улыбку в густой бороде, ответил тот, – могли и сами догадаться, мечи кует.

– Вот бы посмотреть?! – с восхищением и мольбой в голосе сказал Арсений.

Но стражник сделал вид, что не расслышал просьбу. Не сбавляя шага, вел гостей за собой. Мальчишки с сожалением переглянулись. Одна лишь Даша, не обратив внимания на двор кузнеца, с любопытством рассматривала людей. Женщины были одеты в светлые, простые, в пол платья. Головы молодых украшали кожаные ободки, женщины постарше носили платки. Мужчины, почти все бородатые, были одеты также, как Василий. На поясе у них висели ножи, а у некоторых за спиной болтался лук и колчан со стрелами.

– Интересно, куда мы попали? – спросила вполголоса Даша. – Такое ощущение, что тут все выдуманное.

– Согласен, – прошептал Арсений, – будто кино снимают.

Стражник свернул с дороги на тропинку.

– Сюдой пройдем, – сказал ребятам, – так путь короче.

Тропинка шла меж двух огромных огороженных плетнем полей, на которых с десяток людей окучивали картофель. Работники с интересом наблюдали за подростками, неслышно о чем-то переговариваясь.

– Как думаете, ничего с нами плохого не сделают? – спросил Ярослав. – Неужели к ним так редко приходят чужие?

– Нет, блин, сюда на экскурсии ездят, – усмехнулся Сеня.

Пройдя огороды, спустились с холма, за которым растянулась улица, ведущая к храму. Дома здесь по большей части были двухэтажные, украшенные резьбой, а кое-где и яркими узорами. Заборы же были низкие и с редким штакетником, так что все удавалось рассмотреть.

Василий остановился у высокого дома с резными наличниками на окнах и, открыв калитку, пригласил:

– Заходьте!

На крыльцо вышла статная девушка лет шестнадцати, светловолосая, с правильными славянскими чертами лица. На ней была расшитая рубашка с длинными рукавами, длинный, до пят, сарафан. Ее волосы скрывал повойник [1] , поверх которого лежал убрус [2] .

– Рогнеда, дочка, я привел гостей. Прими, накорми. Аз к Владимиру с докладом.

Девушка понимающе улыбнулась и, не говоря ни слова, распахнула перед подростками дверь.

Изба, в которой жила с отцом Рогнеда, была срублена недавно, в доме еще стоял свежий аромат бревен. Хозяйка провела гостей в просторную горницу, где по правую руку стояла русская печь с лежанкой, а по левую – широкий деревянный стол. У стен под окошками располагались лавки, застеленные красным полотном.

– На печи спят баба с дедом да дети малые, кому еще пяти нет. – Рогнеда указала на широченную полку под потолком. – На полатях дети от пяти до десяти годков, а на лавках подростки и взрослые. Но мы с батей вдвоем живем.

– А зачем тогда лавки? – спросил Ярослав, снимая рюкзак.

– Правила такие. – Рогнеда пожала плечами. – Вот сюда вещи кидайте. – Указала на лавку. – Давно в пути? А то у меня банька натоплена, может, с дороги сходите?

– О, отличная идея! – приветливо улыбнувшись, сказала Дарья. – Мы несколько дней шли: и на земле лежали, и в старой избе ночевали. Мне кажется, наша одежда грязью уже пропиталась.